Пленница
Шрифт:
Типу следует припугнуть! От страха, что им не удастся выбраться живыми, в Джеймсе вспыхнул гнев.
Умение стремительно бегать, недооцененное им прежде, весьма пригодилось ему в этот день. Птицей метнувшись к девушке, Джеймс схватил ее развевающиеся огненные волосы, которых едва не лишил ее Выдра, жаждавший отомстить Уоррену. Тила кричала, сопротивлялась, пиналась, извивалась. Джеймс повалил девушку на землю, надеясь, что, увидев его, она подчинится ему.
Бормоча себе под нос ругательства, он оседлал Тилу, схватил мелькавшие
Она увидела его, закрыла глаза и замерла, вздрагивая всем телом.
— Посмотри на меня, — бросил Джеймс.
Открывшиеся глаза Тилы выражали презрение и ненависть. Они давно не встречались. Целую вечность в этом аду, и это разделяло их.
— Значит, ты теперь тоже воюешь, — холодно заметила она. — Что ж, убей меня — и все! Зарежь, исполосуй на ленты, как поступили твои люди с солдатами.
— Это был честный бой! — гневно возразил он.
— Разве? — Откуда ему знать? Его же не было здесь, где не осталось места никакой честности, справедливости. Она видела это своими глазами, видела, как обе воюющие стороны уничтожали женщин и детей.
Правда, на нее еще никогда не нападали. Никогда еще Тила не ощущала так близко дыхание смерти.
— Это была засада! — выкрикнула она.
Джеймс похолодел. Девушка жила в своем мире, окруженная солдатами. Посещала танцы, пила шампанское. Да, это ее мир, 6 презрением убеждал он себя. Но Джеймс и не пытался узнать у нее правду о том, что здесь произошло.
— Капитан, возглавлявший ваших солдат, отдал приказ об уничтожении двух племен, мисс Уоррен, — мужчин, женщин, детей, еще не родившихся младенцев во чреве матерей. И вы утверждаете, что этих солдат следовало пощадить?
— Уверена, пощады от тебя не дождешься! В этом кромешном аду не найти сострадания, я прекрасно понимаю это. Ну, делай же то, что должен! Пора покончить с этим!
Джеймс наклонился над Тилой, страстно желая встряхнуть ее, заставить увидеть, осмыслить…
Что? Он не убийца. И все же один из тех, кто сейчас грабил убитых. Джеймс стиснул зубы и приподнял бровь;
— Покончить? Нет, мы любим мучить своих жертв! — Почему Тила едва не стала жертвой? Она должна была оставаться в Симарроне, в безопасности. Ей следовало послушаться его.
— Что ты здесь делаешь? — властно спросил он. Его слова звучали резко, Джеймс знал это. Девушка молчала. Внутренне содрогаясь и боясь, как бы она не заметила его тревоги, Джеймс повторил:
— Как ты оказалась с этими людьми?
— Бежала!
Его сердце оборвалось.
— Куда?
— В Чарлстон.
Чарлстон! Черт ее побери, она вздумала отправиться домой сейчас, когда это смертельно опасно! Он давно убеждал Тилу уехать, но она не послушала его, осталась. Заполнила всю его душу, стала для
Джеймс вскочил и потянулся к ней. Девушка приподнялась, явно намереваясь снова убежать от него. Он с силой прижал Типу к себе. Она должна наконец понять, что им все еще грозит опасность.
— Дурочка! Теперь ты никуда не убежишь!
— Но ведь именно ты постоянно убеждал меня уехать! Ты бы выбросил меня с твоей драгоценной земли, если бы это было возможно. Ты велел мне уезжать…
— И ты не послушалась.
— Я пыталась…
— Ты не послушалась меня вовремя, — рявкнул он. — Только отойдите от меня сейчас, и вам конец, мисс Уоррен, неужели это не ясно?
Дикий крик прорезал воздух. Крик белого солдата. С него, еще живого, сняли скальп.
Тила с вызовом смотрела на Джеймса, но ее всю трясло. Глаза девушки лихорадочно блестели. Слезы! Она так старалась не расплакаться!
Джеймс громко заговорил на языке мускоги, не оглядываясь, не отрывая взгляда от Тилы:
— Дочь Уоррена — моя пленница. Я ее забираю! — Он твердо взял ее за руку, не решаясь ни на секунду ослабить хватку и боясь, как бы она не увидела кошмара, творящегося вокруг. — Не смотри вниз и не оглядывайся!
К счастью, Джеймс хорошо кормил жеребца, выращенного в Симарроне, и сейчас тот быстро унес двух седоков с поля боя.
Джеймс не щадил коня — они стремительно мчались по тропам, топям и болотам, сквозь заросли. Он хотел скорее покинуть это страшное место.
Джеймс не заговаривал с Тилой, не позволял коню замедлить шаг, пока они не добрались до его убежища. Там он спешился и снял Тилу, поставив ее на землю.
Она в упор смотрела на него, прямая, как струна, и напряженная. Царственная! Истинная белая леди с Юга. Не издав ни звука, девушка холодно отвернулась от него и направилась к воде.
Он радовался, что Тила жива.
Но ярость не покидала его: ведь она едва не погибла. Джеймс все еще дрожал от страха за нее, потому что чуть не опоздал.
— Значит, ты уезжала, — презрительно проговорил он. — Возвращалась к своим роскошным гостиным, очаровательным собеседникам, ко всему, что подобает такой благовоспитанной молодой леди.
— Ни к чему я не пыталась вернуться.
Нет, этого нельзя так оставить. Девушка чуть не погибла. Эту дурочку следует трясти до тех пор, пока она не осознает, как опасна глупость.
— Значит, ты надумала покинуть эти дикие, варварские места? — насмешливо осведомился Джеймс.
Обернувшись, Тила уставилась на него. О, если бы глаза этой девушки не были такими прекрасными, кожа такой шелковистой и белой, а волосы такими огненно-рыжими!
— Я хотела убежать от этих страшных сражений, ужаса и смерти! Твой друг собирался перерезать мне горло!
Да! Выдра с наслаждением убил бы ее. Казалось, что нож вонзился в самого Джеймса.
— Я медленно и мучительно убивал бы его, если бы он сделал это.