Пленница
Шрифт:
— При чем тут кофе?
— Я хочу выпить кофе.
— Приятно слышать.
Сдавленный звук вырвался из груди девушки, когда Джеймс, схватив ее за руку, крепко прижал к своей груди. Его глаза сверкали как уголья.
— Вы пленница, мисс Уоррен. Впрочем, вы не понимаете всей прелести своего положения. Раньше мы брали пленных: не хотели убивать женщин и детей и забирали их с собой. Те, кто по своей воле оставался жить у семинолов, научились нашим обычаям, даже полюбили своих завоевателей и поняли, что они не так жестоки, как о них говорят. Признаться, многие уяснили себе, что видели куда больше злобы и жестокости
— Отпусти меня.
— Придется, поскольку ты должна приготовить кофе.
— Разве кофе не привилегия белого человека?
— Если это и так, то мы давно уже покупаем его, а я избалован и люблю пить кофе за завтраком. Огонь разведи слева от шалаша; вода в реке свежая и чистая, а все остальное найдешь в заплечном мешке.
— Ах, вот как! — Тила выдернула руку. Она дрожала не только от холода. Вчера в это время девушка думала, что уже никогда не увидит его. Сейчас он стоял рядом, и Тила твердила себе, что ненавидит Джеймса за все его резкие высказывания и насмешки. Однако он и на этот раз спас ее от смертельной опасности. У нее действительно сложные чувства к нему, но имеет ли это значение при нынешних обстоятельствах, когда одна только близость Джеймса повергает ее в трепет?
— Я не стану варить тебе кофе! — дерзко воскликнула она. Джеймс еще теснее прижал к себе девушку, и снова его губы, горячие и требовательные, приникли к ее губам, руки скользнули по волосам, плечам, обхватили ягодицы. Она попыталась сопротивляться, но помимо воли прильнула к его сильной широкой груди. Опустив ее на колени, Джеймс прошептал:
— Я уже не хочу кофе.
Потом Тила оказалась на земле и с необычайной остротой ощутила аромат пробудившегося леса, жар и желание, исходящие от Джеймса.
— Подожди! Я сварю тебе кофе! Но его руки и губы уже ласкали ее.
— Ты постоянно опаздываешь, Тила. Ты не успела вовремя отправиться домой и слишком поздно согласилась повиноваться мне.
Слишком поздно!..
Джеймс снился ей, одинокой, каждую ночь. Она желала его, мечтала о том, чтобы руки Джеймса коснулись ее. Но Тила не думала, что постелью им станет поросшая мхом и усыпанная хвоей земля, а пологом — небо. Не представляла, что будет лежать на земле, нагая, освещенная золотистыми лучами утреннего солнца. У нее и в мыслях не было, что эти дикие места так пустынны. И уж конечно, девушка не предполагала услышать сразу журчание ручья и прерывистое дыхание Джеймса. Его губы и руки все так же жадно ласкали ее. Листья шуршали под ними. Тила быстро повернулась, не желая подчиниться ему окончательно. Тщетно! Его зубы мягко покусывали ее сосок.
— Я варю… очень хороший кофе. — Она обхватила голову Джеймса и погрузила пальцы в его волосы. Чтобы удержать его. Чтобы насладиться им еще больше. Чтобы любить Джеймса и освободиться от него.
— Но это у тебя получается еще лучше. — Он чуть приподнялся.
— Нет! — выдохнула Тила. Или это ей только показалось? Джеймс не слышал ее, да она и не хотела, чтобы он услышал. Раздвинув ее ноги, он проник в ее лоно. Восходящее солнце опаляло Тилу так же неистово, как Джеймс. И снова страсть захлестнула ее. Высоко над ними парил ястреб. Над землей поднималось знойное марево. Ручей пел песню любви, а нетерпеливые руки Джеймса сжимали ее груди, бедра. Потом все ощущения слились воедино, и что-то взорвалось у нее внутри,
Он поднялся и во всем великолепии своей наготы пошел к реке, бросился в воду, поплыл. Тила устремила взгляд в высокое голубое небо. Душу ее охватили восторг и печаль. Она желала быть с ним, но изнемогала от боли и безысходности.
Через мгновение он уже стоял рядом с девушкой. Его тело, покрытое влагой, сверкало под солнцем.
— Тебе нужна одежда, — внезапно сказал он.
— Удивительная наблюдательность! Вам следовало подумать об этом вчера вечером, мистер Маккензи!
— Ах, мисс Уоррен, но я так давно вас не видел! Весьма опрометчиво с моей стороны, но я недооценил врага.
— Врага?! — девушка вскочила. — Врага! Будто все это затеяла я! Уж не я ли соблазнила тебя?
Джеймс притянул Тилу к себе и мягко прикрыл ей рот ладонью.
— Да, вы враг, мисс Уоррен, потому что не понимаете ни своей силы, ни моей слабости.
От этого признания девушка разразилась слезами. Зарыдав, она прижалась к его груди. Он обнял Тилу, нежно гладя ее волосы. Тепло и сила его тела успокаивали девушку. Она чувствовала себя надежно в объятиях Джеймса, хотя, обнаженные, они были так уязвимы под этим бездонным голубым небом, в этой безлюдной глуши, похожей на первозданный рай.
Он приподнял ее подбородок и поцеловал в губы:
— Я приготовлю нам кофе.
— Я сама приготовлю его.
— Я разведу огонь.
— А я принесу воды.
Через несколько минут все было готово. Джеймс быстро развел огонь в кругу из камней. Попивая кофе из цикория, крепкий и горьковатый, Тила смотрела нареку.
— Хочешь искупаться? — спросил Джеймс.
— А как же крокодилы?
— Их не так уж много. Девушка вздрогнула. Джеймс улыбнулся:
— Вообще-то в любом водоеме Флориды есть аллигаторы, но здесь они встречаются редко. К тому же на тебя они не польстятся, ибо предпочитают птиц и мелких млекопитающих. Помни одно: держись подальше от всех диких зверей, и они не тронут тебя. — Джеймс склонил голову набок. — Надеюсь, это ты уже усвоила.
— А ты тоже дикое создание?
— Разве вы этого еще не поняли, мисс Уоррен? Она серьезно покачала головой:
— Я решу это, лишь обдумав все, что видела, и тогда постараюсь вынести справедливое суждение.
Он опустил голову. Ей показалось, что он грустно улыбнулся сам себе.
— Хочешь, я буду охранять тебя в реке?
— Ты?
— Да. Ты боишься воды?
— Нет.
— Плавать умеешь?
— Плоховато. Много лет назад, когда я была совсем маленькой, мой отец водил меня к ручью у нашего дома. С тех пор прошло столько времени!
— Ты вспомнишь.
— Пойдешь со мной?
Джеймс взял ее за руку и повлек за собой.
Это было восхитительно! В чистой прозрачной реке били подводные ключи. Сначала Тила держалась поближе к Джеймсу, не решаясь зайти в глубокое место, но потом поплыла сама, наслаждаясь прохладной водой и необычным ощущением свободы.
Но ведь она пленница! Так он сказал.
Нагой Джеймс, сидевший уже на берегу, казался частью этой величественной природы.
— Выходи! — позвал он.
Тила улыбнулась и покачала головой.