Пленница
Шрифт:
Они приняли меня за мертвого, вырезали часть скальпа, и лишь каким-то чудом я не закричал. Но мои солдаты, мои отважные молодые ребята, мои чудесные мальчики! Их больше нет, сэр. Они все погибли!
Генерал Джесэп заботливо поддержал испуганную Тилу. Брэндейс тут же приблизился к ней сзади и схватил за руку;
— Пойдем быстрее.
Он повлек девушку туда, где стоял капитан, опираясь на руки товарищей. Брэндейс осмотрел голову раненого и заглянул ему в глаза.
— Сэр! — сказал он генералу Джесэпу. — Этот человек нуждается
— Конечно. Капитан, вы — отважный человек. Мы молимся за вас и за ваших достойных солдат.
Джошуа распахнул дверь, поторапливая Тилу и солдат, сопровождавших раненого. Капитана ввели в комнату, расположенную за хирургическим кабинетом. Здесь доктор удалял пули, зашивал раны и ампутировал поврежденные конечности. Он приказал уложить капитана.
— Тила, тщательно промой рану на голове. Принеси серу. У нас есть эфир?
— Да, немного осталось.
— Хорошо. Похоже, основная рана вот здесь, сбоку. Открой мой саквояж и достань ножницы.
Девушка поспешно выполнила его указания. Она заметила, что испуганные солдаты отступили. Казалось, они вот-вот упадут в обморок. Девушка подала Джошуа ножницы, и он разрезал рубашку и охотничью куртку капитана. Она хотела попросить одного из солдат принести горячей воды, чтобы обмыть голову бедного капитана, но доктор заметил бутылку с виски и вручил ее Тиле.
— Это вполне сгодится. Полей немного на голову, а потом влей виски в него.
В этой дикой глуши, куда провиант шел очень долго, виски служило прекрасным лекарством. Однако девушка решила, что капитану лучше выпить виски до того, как она начнет обрабатывать рану спиртом.
Раненый посмотрел на девушку своими бледно-голубыми глазами и, словно угадав ее мысли, потянулся к бутылке и сделал жадный глоток.
Он заскрипел зубами, но не закричал, когда Типа обрабатывала его рану. Она часто бывала в операционной и многому здесь научилась, но сейчас слезы навернулись ей на глаза. Девушка посыпала рану серой, потом помогла снять с капитана то, что осталось от рубашки. К счастью, у капитана не было пулевых ранений, но бок был распорот ножом. Виски оказалось недостаточно, поэтому, воспользовавшись эфиром, они ждали, когда он подействует.
Капитан смотрел на Тилу остекленевшими глазами. Попытавшись улыбнуться, она взяла его за руку:
— Через несколько минут боль пройдет, капитан. Он ответил ей вымученной улыбкой:
— Мне всю жизнь будет больно! — Капитан тихо застонал. — Мои мальчики, мои бедные мальчики…
Девушка взглянула на Джошуа, и тот кивком головы указал на капитана.
— Сэр, — тихо сказала Тила. — Думайте о том, что они избавились от мучений и уже на небесах. Эти добровольцы знали об опасности, но с готовностью последовали за вами, смельчаки. Капитан, вы сделали все что могли!
Он закрыл глаза.
— Все что мог… Но я выжил и увидел ангела, а они — нет.
— Сейчас они с настоящими ангелами, сэр!
Глаза капитана закрылись,
— Да благословит вас…
Джошуа указал на иголку и шелковую нить, к счастью, полученную ими с последней партией грузов.
Доктор наложил почти сотню швов.
Тила допоздна просидела с капитаном. Около двух часов ночи Джошуа зашел взглянуть на больного. В руке у него была бутылка виски, и он сделал большой глоток.
— Думаю, капитан выкарабкается. Если только не начнется заражение. Мы вовремя занялись им. Пойдем в кабинет. Выпей. Тебе необходимо выпить, и ты это заслужила. Хорошее, чистое виски, а не какой-то там херес и тому подобное. Выбившаяся из сил Тила последовала за доктором в небольшую комнатушку, служившую ему кабинетом. На полках стояли книги и лекарства, письменный стол был завален заявками, формами о выписке, письмами и отчетами. Усаживаясь, Джошуа сдвинул бумаги в сторону и указал Тиле на стул. Выдвинув ящик грубо сколоченного стола, он вытащил оттуда стакан, налил виски и пододвинул к девушке. Сделав маленький глоток, она вздрогнула.
— Ох, да ладно тебе, выпей залпом и до дна! Вопросительно взглянув на Брэндейса, Тила осушила стакан, передернулась, но тут же почувствовала, как по всему телу разливается приятное тепло.
— Полегчало? — спросил он.
Девушка кивнула и осторожно поставила стакан.
— Он хороший человек! Очень хороший человек. — Ей снова хотелось плакать.
— И ты ненавидела индейцев, когда появился капитан, — заметил Джошуа.
Тила кивнула, а он налил ей еще виски.
— Да, я ненавидела индейцев и думала о них, как об отвратительных дикарях. Точно так же я ненавидела капитана Джулиана Хэмптона в тот день, когда он уничтожил целую деревню.
— Это чертовски сложная дилемма, верно? Девушка тяжело вздохнула:
— О Господи, Джошуа! Не знаю почему, но мне постоянно казалось, будто я сумею что-то сделать здесь, но это не так. Я думала, что хоть в самой малой мере я смогу изменить положение вещей. Какая же я глупая! Я посрамлена, устала. И я боюсь. И…
— Ты не хочешь увидеть Джеймса Маккензи мертвым, но в данный момент не уверена, что хочешь увидеть его живым.
— О Боже! Конечно же, я хочу, чтобы он был жив…
— Но порой он кажется тебе одним из тех диких созданий, которые сегодня располосовали этого беднягу! Не поднимая головы, она кивнула.
— Сегодня генерал Джесэп предложил мне отправиться домой, а я отказалась уезжать. Но сейчас мне захотелось быть подальше от всего этого. Да, я хочу домой. Я… пожалуйста, ничего не говорите. Я подожду, пока мой отчим уедет. Генерал Джесэп предложил мне обратиться за помощью к военным. Я спрошу коменданта, нельзя ли мне уехать поскорее. Может, в Сент-Августин, когда туда отправится отряд за провиантом.
Джошуа молчал, а Тила смотрела на свои сцепленные руки. Сегодня вечером она словно окаменела. Очень устала. Чувствовала полную безысходность.