Пленница тирана
Шрифт:
— Их матери были любовницами Альбиноса, — Маниз говорит медленно, тягуче выдыхая дым. — А потом, — бац, — и вдруг исчезли. А пацанов в детдом подкинули.
— Да ну на хрен, — в такое даже мне трудно поверить.
— Да если бы на хрен, дорогой, — усмехнулся Маниз. — Альбинос считает, что выживать должен только сильнейший. Вот и отправляет своих сыновей в собачьи условия. Выживет там, — значит, — достоин, чтобы в дело после взять. А сдохнет, — так слабак значит, и на хер не нужен. Эти двое вот выжили, — а сколько их вообще было, даже я не знаю. И теперь Альбинос их вернул
Хмммм… А вот теперь становится совсем интересно!
Понятно — не от большо душевной щедрости Маниз мне это все выкладывает. Не ясно только, что ему нужно. Поддержать его против Альбиноса или за? Или он сам сторону выбрать не может и хочет посмотреть, на чьей стороне будет сила и к кому я, и остальные в итоге примкнем? По-хорошему, и разговором с Альбиносом такой вопрос решить можно, и даже на хороших условиях отступные получить. Только понятно же — Тигра тогда сливать придется. А сам Маниз явно этого не может, — иначе бы не было сейчас этоо разговора.
Прикидываю расклад, — Альбинос, базара нет, — сила немалая. Влияние и опыт, связи опять же. Но я, блядь, с крысами довариваться не собираюсь, — если даже сегодня пойдет на попятные, завтра же всунет нож в спину, отхватив мой кусок. Да и Тигр мне нравится, — явно не по расчету, от души и по внутренним убеждениям на стрельбу пошел. Пусть даже и личное, — тем более. Вопрос однозначен.
— Я дам людей. В обмен на помощь с моими каналами перевозок. Если дело обстоит так, как ты говоришь, и это — не соплячье, а Альбинос, — вопрос серьезный. Нужно объединяться.
Маниз лениво кивает и что-то мне подсказывает, что не так-то все здесь просто. Ему зачем-то таки очень была нужна моя поддержка и люди. Намечается передел власти? Похоже…
Ну и я без своей выгоды не останусь, — Манизу придется теперь пойти на неслабые уступки.
А, значит, — все же задержусь я на родине. А что? Звезды, что называется, так сложились, — уже представляю все, что мне выскажет Дан. Не успел приехать, а уже в войну вляпался. Только мне таки в кайф, а филейную часть я завседа погреть в кабинете успею! Вспомню напоследок молодость!
— Маниз, — на площадку вошли бритоголовые охранники, волоча за волосы совсем юную девчонку. Она лепетала какие-то мольбы и извивалась, но, получив удар по лицу, замолчала.
Охранники швырнули девку под ноги Маниза.
— Это не я, — умоляюще подняла на него залитые слезами глаза. — Не я, умоляю вас!
— В ее сумочке нашли продукты с кухни, Маниз, — холодно сообщил охранник.
И — не то, чтобы девчонка меня хоть чем-нибудь бы проняла. Ну, — личико кукольное, вот будто кукла фарфоровая. Ну, — глазищи огромные, красивые, фиалкового цвета, — редкие, на белой коже, будто светятся. И не в том вопрос, что пожалел, — хотя и знаю, как Маниз с ворами поступает, — тут без вариантов, руку или пальцы рубит, не глядя. Нет.
Просто захотелось дернуть зверя за усы. Чтобы свое из рук выпустил. Посмотреть, как кривиться будет.
— Маниз, — негромко окликая, подымаюсь. Даю понять, что могу сейчас уйти, если Маниз свою собственную традицию нарушит. Продавливаю, — пусть и легонько. — Красивая девушка. Мне нравится. Очень.
Обязан он по своим законам все, что гость похвалит — подарить. Традиция у них такая.
— Я рад, дорогой, что тебя порадовала эта моя мелочь, — Маниз расплывается в улыбке, — но я вижу, как внутренне его слегка дергает. — Твой подарок упакуют и доставят тебе в ближайшее время.
И я улыбнулся раздражению, мелькнувшему в его глазах прежде, чем они снова наполовину прикрылись веками и стали лениво-сонными.
А о девчонке — и вовсе забыл. Да и запоминать там особо нечего.
Глава 21
Забываю ровно до тех пор, пока не возвращаюсь домой, — почти уже под утро. Повалился бы спать, — разговор у нас с хозяином острова длился еще долго, о многом… Но…
Замираю, как вкопанный, когда ее вижу. Нежная, хрупкая, и в то же время с довольно округлившимися формами, в полупрозрачной этой наброшенной тряпке, — она будто ангел, или видение…
Губы — пухлые, сочные, темные, как спелая вишня. Волосы окутывают до бедер, — густые, волнами колышашиеся от легкого ветерка из окна. Стоит, склонив голову, не двигаясь, не издавая звука.
Внутри прям обожгло, — реально, просто видение, вот как будто нимфа океанская влетела в мое окно ночью. Удивительная, — порочная и невинная одновременно.
Захотелось прижать к себе со спины, провести ладонью по плечу, почувствовать кожу… Блядь, — губами даже почувствовать, — но к шлюхам я не прикасаюсь, и уж тем более их не целую, — да на хрен нужно кому-то к ним вообще прикасаться? Это их дело — отрабатывать.
Даже разозлился.
Хотя…
Правду говорят, у Маниза весь товар лучшего качества, что ни возьми, — еду или виски. Или шлюху. Вот и эта — совсем на шлюху не похожа.
Представил себе — что не на час, не на ночь, — совсем моя. Будто наложница, — вся мне принадлежит теперь, без остатка. В любой момент щелкну пальцами, — и ублажать меня будет, днем, ночью, или пока я ужинаю минет под столом делать. Все, как хочу и когда хочу. Вот так, — безмолвно, — не люблю, когда бабы рот в принципе открывают, не затем он им природой дан, а для услаждения нашего. Вот так, — покорно, опустив глаза…
Внутри все перевернулось, — такого возбуждения, такого желания дикого я даже в свой первый раз не чувствовал! Да и что там — в первый раз, тогда только бы всунуть кому-нибудь интересовало, — сейчас же все по-другому. Сейчас все изощреннее, — и эта безмолвная нежная малышка выучит все мои предпочтения, только ради них и существовать вообще будет, жить ради того, чтобы удовольствие хозяину своему доставлять!
Член дернулся до боли, — блядь, это просто крышесносно! И как я раньше до такого не додумался? Завести себе такую вот наложницу? Хмммм… Да хотя бы ради этих ощущений стоило сюда приехать!