Пленница тирана

Шарм Кира

Другой здесь теперь азарт, другая сила.

Звери остались мощными, но теперь к изворотливости и силе добавилась хитрость. Сплетения схем, связей, манипуляций и подковерных игр. И, пусть пока мне это новое приоткрылось только очень поверхностно и издалека, — а уже сами собой начали раздуваться ноздри, предчувствуя новый азарт. Совсем другого уровня.

Понял — нет, просто так точно не вернусь! А то еще пару лет, — и начну жить, как заснувшая рыбина, — вроде бы еще и плаваем с Даном, и даже очень в некислой среде и бабле плаваем, — а уже как-то без огонька, да. Тоска же заест, как треклятый,

мать его, английский смог!

Нет, — определенно, — я таки должен хоть пару фигурок передвинуть в этих новых раскладах!

— Не нахлебался адреналина, что ли? — мрачно буркнул Дан, услышав о моем решении. — Андрей, да ты просто ненормальный! Любой из наших руку и почку отдаст ради спокойствия! Тебе что — нравится засыпать, каждую ночь зная, что твой дом может полыхнуть вместе с тобой в любой момент? Что твою семью, — жену, детей, — любых родственников в любой момент увезут, чтобы поставить тебя раком? Скучно — так на сафари съезди, я тебе самый андреналинный отдых организую! Только не дури, а? Жизнь же себе поломаешь! А мы ее с таким трудом выгрызли, эту, мать твою, спокойную жизнь! Ну, — кто ж, из дерьма еле выкарабкавшись, обратно лезет?

— Я не совсем обратно, — смотрю из окна на шторм в океане, и чувствую, как до дрожи пробирает. Предвкушением пробирает, предчувствием вызов принять и силу собственную испытать. Все у меня, как в песне, — Дан вон убивать за свое спокойствие готов, а мне гораздо трудней не свихнуться со скуки и выдержать полный штиль, чем в бурю эту самую полезть. — Так… Осмотрюсь… Новые связи налажу… Дело какое-нибудь новенькое качну.

— Блядь, ты совсем крышанулся. Морок! Это уже — не те времена, что мы знали! Да и вообще, — сворачивать там все оставшиеся дела надо, а не новые начинать! Пару лет, — и все наши активы становятся кристально чистыми! А наши дети закончат какой-нибудь Гарвард и ни сном ни духом знать не будут, что оно вообще такое, — все то, из чего мы выросли! Чего тебе не хватает? Пули в голове? Разберись, кто там в наши дела сунуться решил, реши вопрос аккуратно — и давай, возвращайся!

— Разберусь, Лютый, — и снова — неотрывно, — но усиливающуюся бурю. Даже окно распахиваю, — хочется ее полной грудью вдохнуть.

— Не называй меня так, — вздыхает. — Это уже в прошлом. Похоронено и забыто. Только, как я вижу, не для тебя.

— А как тебя называть? — наливаю полный стакан виски, так и представляя себе Дана, сидящего за своим огромным столом из красного дерева с охренительно дорогим дизайном. Отсюда это кажется невозможным, — потому что Дан мне снова видится не таким, как сегодня — блестящим аналитиком и бизнесменом, которому даже костюмы известные модельеры на заказ шьют, а тем самым Даном, с которым вместе когда-то составы одного из здешних воротил подорвали, и тогда же поймали по своей первой пуле. В заброшенном сарае тогда вместе отлеживались. И, блядь, прощались уже друг с другом, заливая раны паленой водкой.

Тогда и с Манизом познакомились, да.

Годы прошли, — а как сейчас.

— Мистер Завьялов?

— Именно так, — даже вижу, как устало сжимает переносицу и откидывается на спинку своего глубокого, — и, ясен хрен, — тоже дизайнерского кресла, которое сделали под его спину. В единственном, естественно, экземпляре. —

Другая у нас жизнь теперь, Андрей, понимаешь? Совсем другая!

— Ладно, мистер Завьялов, ты там миллионами нашими ворочай, а я тут пока осмотрюсь. Обещаю, — херни не наворочу, — со вкусом потягиваю виски, приправленный влажным запахом начинающейся грозы.

— Вот только бы я тебе еще поверил, — слышу в ответ усталое.

Глава 20

В чем-то Дан, конечно, прав.

Нет дорог обратно, — да и на хрен они нам не нужны.

Дорогой ценой обошлось нам то, куда взлетели. И спокойствие, не в пример тем, кто здесь до верхушки дополз, наше охренительно просто, как ценно.

Так просто что-то, ностальгия, что ли, замучила? С другой стороны, — было бы о чем еще жалеть. Не выпади мне тогда шанс свалить, — сгнил бы, — или на зоне вместе с ним, или такие же, как мы бы убрали. Просто… Наверное, чувствую, как старость подкрадывается. Молодости собственной отвязной дыхнуть захотел.

Пожалуй, — и правда, — не хрен за призраками прошлого гоняться и нервы себе щекотать. А то призраки, — они ведь и за собой утащить могут. Встречусь с Манизом, выпью, договор наш укреплю парочкой вечеров, — да и домой, обратно. Туда, откуда весь прежний драйв, где каждый день по грани жизни и смерти ходишь — только одно воспоминание. Дан таки — не в чем-то, он — стопроцентно прав.

Каждый бы тут полжизни отдал за то, чтобы с грани, с лезвия этого самого спрыгнуть. Только вот возможности такой нет.

И все-таки… Даже внутри что-то выкручивает, тоской накатывает, глухой и острой одновременно. Хоть логикой и понимаю — даже соваться сюда не стоит. Все-таки — сентиментальность… Или просто ее мимолетный первый и, надеюсь, последний приступ?

* * *

Маниз, негласный хозяин и некоронованный король острова — тоже встряхнул меня, заставив вспомнить прошлое.

Пусть в его вечно полуприкрытых глазах плещеться показная ленивая сонливость, — но взгляд на самом деле острее бритвы. И в мозгах проворачивается столько схем и информации, что ни нашим аналитикам, ни самым мощным компам и не снится!

Он опасен, — как змея, одно прикосновение которой однозначно смертельно. Все контролирует, все знает, в любой момент каждое горло сжать может.

— Тигр сейчас подъедет, — лениво протягивает, пока мы сидим в его «Звезде», попивая виски и любуясь на стриптизерш, извивающихся в клетках. — Знакомы?

И вроде говорить ни о чем серьезным этим вечером не собирались, — так, девочек новых попробовать своих и виски попить к себе пригласил. Вроде утрясли все, — так просто, легкий расслабон решили устроить, — но к чему тогда левый человек на такой посиделке?

К тому же только ленивый не поинтересовался, кто стрельбу на территории Маниза устроил, — тот самый Тигр. Разнес на хрен один из ночных клубов, — правда, не самого Маниза, но на его территории. А такого обычно не прощают, ведь самого хозяина на войну подставляет, тому ведь отвечать придется. И клуб — Альбиноса. А он человек ни хрена не простой.

Зачем при мне встречу с ним решил устроить? Чего ждет? Что проверить хочет?

Нам еще работать, — мои заводы и на его земле, на его острове.