Плен сердца
Шрифт:
Элиана улыбнулась:
— Спасибо вам, Маргарет. За всё.
— Не за что, дитя. Помни: красота — это хорошо, но истинная сила — в сердце и разуме.
Они спустились вниз. В главном зале уже собрались гости, и слуги готовились объявить начало ужина. Виктор стоял у входа, ожидая Элиану. Когда он увидел её, его глаза на мгновение расширились от восхищения.
— Ты выглядишь… потрясающе, — произнёс он.
Элиана слегка покраснела:
— Это благодаря вам, милорд. И Маргарет.
—
Они вошли в зал вместе. На этот раз разговоры не смолкали — они стихли полностью. Все взгляды были прикованы к паре: к лорду Виктору и девушке в голубом платье, которая шла рядом с ним с гордо поднятой головой. Изабелла, стоявшая в дальнем конце зала, сжала кулаки, но тут же заставила себя улыбнуться.
— Что ж, — прошептала она графине, — игра только начинается.
***
Ужин проходил под звуки тихой музыки.
Элиана сидела рядом с Виктором, отвечая на вопросы гостей и стараясь не обращать внимания на косые взгляды.
— Вы прекрасно держитесь, — тихо сказал Виктор, наклонившись к ней. — Я впечатлён.
— Просто я вспомнила слова Маргарет, — так же тихо ответила Элиана. — О том, что моя ценность не в том, что говорят другие.
Виктор улыбнулся:
— Мудрые слова. И верные.
В этот момент к ним подошёл граф Орлейский:
— Виктор, дорогая моя, — обратился он к Элиане, — должен сказать, что вы очаровательны. И так освежаете этот старый замок!
— Благодарю, граф, — вежливо ответила Элиана.
— Кстати, — продолжил Орлейский, — я слышал, что в деревне, откуда вы родом, недавно случился пожар. Ужасная трагедия, не правда ли?
Элиана замерла.
Виктор почувствовал, как она напряглась:
— Действительно, граф, это печально. Но откуда у вас такие сведения?
Орлейский пожал плечами:
— О, слухи, слухи… Они разносятся быстрее ветра.
Виктор холодно посмотрел на него:
— Возможно, но не все слухи заслуживают внимания.
Граф слегка покраснел:
— Прошу прощения, если задел вас. Просто хотел выразить сочувствие.
— Его не требуется, — отрезал Виктор. — Элиана теперь под моей защитой.
Орлейский поклонился и отошёл.
Элиана сжала руку Виктора:
— Спасибо.
— Не за что, — он слегка сжал её пальцы в ответ. — И запомни: что бы ни случилось, я буду рядом.
За окном окончательно стемнело. В зале горели свечи, отбрасывая тёплые блики на стены. Элиана посмотрела на Виктора и впервые почувствовала не страх или неуверенность, а настоящую надежду.
“Может быть, — подумала она, — всё действительно только начинается”.
Глава 22
Раннее весеннее утро окутало замок
Она остановилась у камина, машинально поправив складки платья. Взгляд невольно упал на портрет матери Виктора, висевший над полкой: благородные черты, горделивая осанка, взгляд, исполненный достоинства.
“Когда-то я должна была занять это место, — подумала Изабелла, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. — Виктор обещал. Он клялся, что наш союз укрепит род, что я стану леди этого замка…”
Воспоминание обожгло, как пощёчина.
Год назад, в этой же комнате, Виктор сказал ей:
— Прости, Изабелла. Я не могу жениться на тебе. Не сейчас. Есть дела поважнее — безопасность земель, поддержка союзников…
— Но ты говорил, что любишь меня! — её голос тогда дрожал от обиды.
— Люблю. Но долг выше чувств.
С тех пор всё изменилось. Виктор стал чаще задерживаться возле Элианы, прислушиваться к её советам, улыбаться ей так, как когда-то улыбался Изабелле. И чем теплее он относился к деревенской девушке, тем холоднее становился с Изабеллой.
“Он ослеплён её наигранной скромностью, — с горечью размышляла Изабелла, медленно обходя кабинет. — Считает её искренней, мудрой… Но я-то знаю правду! Она хитра. Использует его доброту, чтобы пробраться наверх. И если он не видит этого, я должна открыть ему глаза”.
Она окинула взглядом помещение — всё было на своих местах, кроме одного: фамильного перстня Виктора, тяжёлого золотого кольца с чёрным ониксом, которое он всегда носил на мизинце левой руки, нигде не было видно. Губы Изабеллы изогнулись в довольной улыбке. План, задуманный прошлой ночью, начинал воплощаться в жизнь.
“Это будет урок, — решила она. — Пусть увидит, кто достоин его доверия. А если придётся пожертвовать честью ради этого — что ж, любовь требует жертв. Даже если сама мысль о подлоге вызывает тошноту…”
Она сглотнула, пытаясь унять дрожь в руках.
Где-то глубоко внутри шевельнулось сомнение:
“А если он поймёт? Если разоблачит меня?”
Но тут же всплыли другие картины: Элиана, склонившаяся над картой рядом с Виктором; Элиана, принимающая его похвалу; Элиана, вызывающая улыбки у придворных там, где Изабеллу встречали лишь натянутыми любезностями. Гнев пересилил.
— Ты не получишь его, — прошептала она вслух, и голос прозвучал жёстко, почти незнакомо. — Не так. Не ценой его слепоты.