Плен сердца
Шрифт:
Элиана встала, расправила плечи и направилась вслед за Виктором. Сердце билось так сильно, что, казалось, его стук слышен в пустом коридоре. Она слышала, как кровь шумит в ушах, заглушая далёкие звуки приёма — смех гостей, переливчатые ноты лютни, шёпот слуг.
“Что я скажу ему? — думала она, пытаясь унять дрожь в пальцах. — Как посмотрю в глаза после всего? После того, как он разорвал моё письмо… после того поцелуя…”
Она вспомнила утреннюю сцену в саду: холодный взгляд Виктора, резкие движения, когда он рвал бумагу на клочки, ветер, разносящий обрывки её слов по мокрой
“Он тоже боится, — вдруг осознала Элиана. — Боится ошибиться, боится довериться, боится… меня? Или себя?”
Она глубоко вздохнула, пытаясь унять волнение. Пальцы невольно сжали сухие лепестки лаванды и ромашки — крошечный символ её прошлого, которое она не могла и не хотела отбрасывать.
“Нет. Я не буду лгать. Ни ему, ни себе. Пусть будет что будет. Если он хочет видеть рядом с собой покорную куклу — он её не получит. А если ищет настоящую меня — тогда, может быть…”
В кармане платья она нащупала засушенные цветы — теперь они казались не просто напоминанием о доме, а символом её внутренней силы.
“Я готова, — мысленно сказала она себе. — Готова встретить правду, какой бы она ни была”.
Элиана шла по коридору, стараясь не отставать от Виктора. Её сердце билось чаще — впервые за долгое время она сама решила пойти ему навстречу, а не ждать, пока он найдёт её. Но замерла на мгновение, прислушиваясь к себе. Внутри всё ещё дрожало, но где-то глубоко, под страхом и неуверенностью, теплилось что-то новое — не бунт, нет, а тихая, упрямая решимость.
“Я скажу ему правду, — твёрдо решила она. — Всю правду. О том, как мне страшно. О том, как я запуталась. О том, что я не знаю, чего хочу — кроме одного: быть честной. Даже если это будет стоить мне всего”.
— Милорд, — окликнула она его, когда он уже почти завернул за угол.
Виктор остановился и обернулся. В его глазах всё ещё читалась та самая тень вопроса, которую Элиана заметила несколько минут назад.
— Элиана, — произнёс он, слегка склонив голову. — Что-то случилось?
Она сглотнула, пытаясь унять дрожь в голосе:
— Я… хотела поговорить с вами. О том, что произошло утром. И о многом другом.
Виктор помолчал, изучая её лицо.
Затем кивнул:
— Хорошо. Пойдём в малую гостиную — там нам никто не помешает.
Они прошли через несколько залов и коридоров, пока не оказались в небольшой уютной комнате с камином, в котором тлели угли. Виктор жестом пригласил Элиану сесть в кресло у окна, а сам расположился напротив.
— Говори, — сказал он, сложив руки на коленях. — Я слушаю.
Элиана сжала пальцы, чувствуя, как засушенные цветы в кармане платья словно подбадривают её.
— Вы разорвали моё письмо к Анне, — начала она. — И сказали, что у меня нет прошлого. Но оно есть, милорд. Оно во мне, в моих воспоминаниях, в том,
Виктор слегка нахмурился, но не перебил.
— Я понимаю, — продолжила Элиана, набираясь смелости. — Вы хотите, чтобы я стала частью вашего мира. Но я не знаю, какой ценой. Что вы ждёте от меня? Чего хотите?
Он откинулся на спинку кресла и посмотрел в окно:
— Ты задаёшь сложные вопросы, Элиана.
— Потому что ответы на них определят мою судьбу, — тихо сказала она. — И, возможно, вашу тоже.
Виктор повернулся к ней, и на мгновение маска властности спала с его лица. Перед Элианой сидел уставший человек, разрывающийся между долгом и чем-то новым, пугающим и манящим одновременно.
— Я не привык говорить о чувствах, — признался он. — Меня учили, что эмоции — слабость. Но с тобой… Всё иначе. Ты не похожа ни на кого из тех, кого я знал. Ты заставляешь меня сомневаться в том, что я считал истиной.
Элиана наклонилась вперёд:
— И что это значит для нас?
— Это значит, что я должен сделать выбор, — твёрдо произнёс Виктор. — Между тем, кем я был, и тем, кем могу стать. Между правилами, которым меня учили, и тем, что говорит мне сердце. — Он встал и подошёл к окну, глядя на сад, где ещё недавно они были оба. — Я разорвал твоё письмо, потому что испугался. Испугался, что прошлое может оказаться сильнее настоящего. Что ты уйдёшь, как только появится возможность.
Элиана встала и подошла к нему:
— А если я скажу, что не хочу уходить? Что готова остаться, если вы будете честны со мной? Если вы позволите мне быть собой?
Виктор обернулся. Их взгляды встретились.
В его глазах больше не было холодной властности — только искренность и какая-то уязвимость, которую он редко кому показывал.
— Тогда я скажу, что впервые за много лет чувствую надежду, — произнёс он. — Но это будет непросто. Вокруг нас — интриги, сплетни, ожидания общества. Сможешь ли ты выдержать это?
— Смогу, — ответила Элиана без колебаний. — Потому что теперь я знаю: моя сила не в прошлом и не в том, что говорят другие. Она во мне самой. И если вы готовы принять меня такой, какая я есть, то я готова идти рядом с вами.
Виктор медленно поднял руку и коснулся её щеки:
— Спасибо, что сказала это. Спасибо, что заставила меня увидеть то, что я так долго отказывался замечать.
В коридоре послышались голоса и шаги.
Виктор отступил на шаг, но взял Элиану за руку:
— Нам пора возвращаться к гостям. Но позже, когда приём закончится, мы продолжим этот разговор. Хорошо?
Элиана кивнула, чувствуя, как внутри разливается тепло. Впервые за долгое время она не чувствовала себя одинокой и потерянной.
— Хорошо, — улыбнулась она. — Я буду ждать.
***
Тем временем в другом крыле замка Изабелла стояла у окна, наблюдая за садом.
Её пальцы нервно теребили край перчатки.
Рядом с ней застыла графиня с рыжими кудрями.
— Он всё больше времени проводит с ней, — процедила Изабелла. — Это становится невыносимым.
Графиня пожала плечами: