Плен сердца
Шрифт:
Он немного отстранился, но продолжал удерживать за талию. Взгляд его скользнул по её лицу — по широко раскрытым глазам, по чуть дрожащим губам. В глубине его собственных глаз мелькнуло что-то, похожее на желание, которое он постарался тут же унять, но стояк под одеждой говорил обратное, мешая рассуждать здраво и туманя разум.
— Понимаешь… — голос его прозвучал глухо и хрипло. — Я… хочу тебе кое-что показать.
В этот момент Элиана почувствовала, как его пальцы скользнули по её плечу — намеренно, а скорее машинально, когда он ещё сильнее прижал еe к себе. Это заставило её вздрогнуть, когда она почувствовала, как к ней прижалось что-то твёрдое. Она невольно отпрянула, чуть
Виктор заметил её реакцию — и это только сильнее возбудило его, чем если бы она закричала или оттолкнула его.
— Я хочу вас, — сказал он уже мягче, напирая на неe своим весом. — Я хочу раскрыть вам свой секрет, потому что терпеть это больше не в силах.
Элиана опустила глаза, пытаясь унять дрожь в руках. Она сжала ткань платья у талии — пальцы всё ещё подрагивали.
— Я не понимаю вас, господин, — прошептала она и голос предательски дрогнул. — Давайте лучше продолжим урок.
Виктор провёл рукой по еe лицу, очерчивая пальцами еe черты.
— Нет, — он покачал головой. — На сегодня достаточно. Теперь пора заняться чем-то более приятным. Идите ко мне.
— Но… — она хотела возразить, напомнить, что не выполнила задание, что должна учиться, должна быть достойной…
— Идите ко мне, — повторил он твёрже. — Это приказ.
Элиана подалась вперёд, стараясь не смотреть ему в глаза, и приблизилась вплотную. Пальцы стиснули ткань платья — руки всё ещё дрожали.
— Элиана, — выдохнул Виктор, когда она медленно подняла на него глаза.
— Да, господин?
Лорд помолчал, подбирая слова.
— Завтра продолжим с того места, где остановились. А… сейчас… Я хочу, чтобы ты принадлежала мне.
— Я не понимаю, господин, — промямлила она. — Чего вы хотите от меня?
— Вот чего! — воскликнул Виктор и властно завладел еe губами.
Снова. Виктор повалил её на стол, не прерывая поцелуя, который из властного превратился в сокрушительный. Элиана чувствовала, как его ладони, обычно холодные и расчeтливые, теперь обжигают её сквозь тонкую ткань платья. Она попыталась упереться руками в его грудь, чувствуя, как внутри нарастает паника, смешанная с дурманящим жаром.
— Господин, прошу вас… я не готова… — её голос утонул в его дыхании.
— Твоя готовность — это лишь вопрос времени, — прошептал он ей в самое ухо, и его руки начали расправляться со шнуровкой её корсета с пугающей ловкостью. — Ты принадлежишь мне по праву, Элиана. И я возьму то, что моё.
Когда преграда в виде одежды пала, и их тела соприкоснулись, Элиана замерла. В полумраке, когда его движения стали более откровенными и близкими, она почувствовала нечто странное. Тело Виктора, скрытое до этого плотными мундирами, оказалось мягче, чем она ожидала. Её ладонь, скользнувшая по его плечу к груди в попытке оттолкнуть, наткнулась на очертания, которые не могли принадлежать мужчине. Элиана задохнулась от шока. Под атласной кожей скрывались округлости и изгибы, которые выдавали в нём сложную, двойственную природу. Это был не мужчина в привычном понимании, а некое совершенное, пугающее слияние полов, в котором женское начало проступало сквозь мужскую силу.
— Вы… вы не… — она в ужасе попыталась отстраниться, — вы женщина?!
Виктор резко перехватил её бёдра, прижимая к столу всем своим весом. Его лицо, искажённое страстью, склонилось над ней.
— Я — всё, что ты пожелаешь, и даже больше, — его голос стал глубже, вибрируя в самой её груди. — Я — твоё спасение и твоё падение. Моя природа не меняет того, что я сделаю с тобой сейчас.
Она снова попыталась протестовать, её руки вцепились в его плечи, пытаясь отпихнуть это странное, прекрасное существо, но Виктор был
— Не ищи определений там, где царит страсть, — прошептал он, и его губы коснулись пульсирующей жилки на её шее. — Твой страх — лишь тень, которую отбрасывает твоё желание.
Элиана зажмурилась, пытаясь отгородиться от реальности, но темнота за веками только обостряла чувства. Она ощущала жар его тела, который окутывал её, стирая границы между “ним” и “ней”. Тяжесть его бёдер и шёлк его кожи создавали пугающий резонанс, заставляя её собственную плоть предательски ныть от предвкушения. Его поцелуи спускались ниже, становясь всё более властными. Виктор лишал её возможности сопротивляться, не грубостью, но ошеломляющей уверенностью в своём праве обладать ею. Когда его рука скользнула к бедру, Элиана задрожала, издав тихий, прерывистый стон, в котором отчаяние смешалось с внезапным, острым наслаждением. Она осознавала, что этот момент меняет её навсегда: прежний мир с его чёткими правилами рушился, оставляя её наедине с существом, которое было воплощением самого искушения.
— Смотри на меня, — приказал он, и она не смогла не подчиниться, встречая его взгляд, горящий тёмным, первобытным огнём. — Ты принадлежишь этой ночи. И мне.
В этом падении, которое он ей обещал, больше не оставалось места для стыда.
Было только бесконечное кружение чувств, где страх постепенно растворялся в нахлынувшей волне неодолимого, запретного восторга. Весь мир сузился до пространства этой комнаты, до ритма их общего дыхания. Элиана почувствовала, как пальцы Виктора переплелись с её пальцами, прижимая её ладони к поверхности стола, лишая последней иллюзии контроля. Это было добровольное пленение — она больше не пыталась вырваться, напротив, она неосознанно потянулась навстречу этому сокрушительному жару. Когда его губы вновь нашли её, поцелуй уже не был осторожным.
В нём была требовательность, жажда, копившаяся слишком долго. Элиана ответила ему с неожиданной для самой себя яростью, запуская пальцы в его волосы, притягивая его ближе, словно пытаясь слиться с ним воедино. Каждый дюйм её кожи горел, отзываясь на его прикосновения электрическими разрядами.
— Ты сводишь меня с ума, — глухо произнёс Виктор, отстранившись лишь на мгновение, чтобы взглянуть в её затуманенные глаза. — И я не остановлюсь, пока ты не признаешь, что хочешь этого так же сильно, как и я.
Вместо ответа она потянула его за ворот рубашки, стирая оставшееся расстояние. Она чувствовала, как его сердце бьётся о её грудную клетку — тяжёлые, мощные удары, которые, казалось, задавали темп самой вселенной. Мысли о последствиях, о том, кем он был и что ждало их на рассвете, окончательно выцвели и исчезли. Осталась только эта ослепляющая близость, запах кожи, и осознание того, что назад пути нет.
Они оба балансировали на самом краю бездны, и в этот миг падение казалось единственным способом наконец-то почувствовать себя по-настоящему живыми.