Плен сердца
Шрифт:
Элиана замерла на мгновение. Мысль о том, чтобы увезти мать, отца и брата в безопасное место, на миг обожгла сознание.
Она представила, как они покидают замок, как мать, отец и брат наконец-то смогут отдохнуть, не боясь за будущее.
— Вы предлагаете мне предать тех, кто мне доверяет? — её голос зазвучал жёстче. — Предать Виктора?
— Я предлагаю разумный выбор, — Маркус пожал плечами. — Виктор рискует всем в этой авантюре. А вы останетесь ни с чем, если он проиграет. К тому же… — он слегка понизил голос и коснулся перстня, —
— Виктор не проиграет, — твёрдо сказала Элиана. — Он сражается за свой дом, за свой народ. И я останусь здесь, чтобы помогать ему.
— Как знаете, — Маркус вздохнул, но улыбка его стала ещё более неприятной. — Просто помните: моё предложение остаётся в силе. Пока ещё есть время.
— А если я откажусь? — спросила она, стараясь скрыть дрожь в голосе.
Ростовщик замер, в глазах мелькнуло раздражение, но он быстро взял себя в руки.
Внезапно его лицо исказила злобная усмешка.
— Тогда я расскажу лорду Виктору, что вы уже планировали побег, — прошипел Маркус. — Ещё до того, как я к вам обратился. Что вы искали способы сбежать, пока он рисковал жизнью ради вас. Он поймёт тогда, что вы — неблагодарная тварь, а не невинная овечка. И ваша драгоценная репутация пойдёт прахом.
Элиана побледнела. В горле пересохло, но она заставила себя посмотреть ему прямо в глаза. На мгновение она заколебалась.
Может быть, стоит согласиться? Всего один раз предать — и они с матерью, отцом и братом будут в безопасности…
— Вы лжёте, — произнесла она твёрдо. — Никто не поверит человеку, который пришёл ко мне с предложением предательства.
— О, доказательства найдутся, — Маркус достал из-за пазухи клочок бумаги. — Вот записка, которую вы писали родителям. “Скоро всё решится, и мы сможем уехать”. Не очень-то похоже на слова верной помощницы, не так ли?
Элиана узнала почерк — это действительно была её старая записка, написанная в минуту слабости, когда она боялась за родителей.
Она сжала кулаки, пытаясь взять себя в руки.
— Думаете, это что-то доказывает? — её голос дрожал, но она старалась говорить уверенно. — Я писала о нашем будущем после победы. О том, как мы будем жить, когда угроза минует.
— Посмотрим, что скажет Виктор, — усмехнулся Маркус. — У него короткая память на тех, кто его обманывает. Так что выбирайте: или вы помогаете мне, или я разрушу всё, что вы построили здесь. Ну так что? — Маркус подался вперёд. — Решайтесь. Время идёт.
Элиана открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент её взгляд упал на маленький ларец в углу ниши стены — тот самый, где она хранила памятные вещи. Внутри лежало старое письмо от Анны, её подруги детства.
Внезапно ей захотелось перечитать его — просто на мгновение прикоснуться к чему-то светлому. Она подошла к ларцу, открыла его
Развернула его и прочла про себя:
“Дорогая Элиана! Ты всегда была самой честной из нас. Даже когда мы с сёстрами придумывали, как обмануть отца, ты говорила правду. Я верю, что ты не поступишь дурно, даже если будет трудно.
Помни: честь — это то, что нельзя купить или продать. Она либо есть, либо её нет. С любовью, Анна”.
Слова подруги словно ударили её в самое сердце. Элиана закрыла глаза, сделала глубокий вдох и снова посмотрела на Маркуса.
Её голос зазвучал твёрдо и уверенно:
— Нет. Я отказываюсь.
— Что? — Маркус нахмурился.
— Я сказала “нет”, — повторила Элиана. — И никогда не соглашусь на ваше предложение. Можете рассказать Виктору всё, что хотите. Он знает меня лучше, чем вы думаете. Он видел, как я работаю в лазарете, как забочусь о раненых. Он поймёт, кто здесь лжёт.
Ростовщик побагровел. Его пальцы сжались в кулаки.
— Ты пожалеешь, — процедил он сквозь зубы. — Я ещё вернусь.
— Возвращайтесь, — спокойно ответила Элиана. — Но знайте: я не изменю своего решения. Честь не продаётся.
Маркус метнул на неё злобный взгляд, затем снова посмотрел на Элиану.
— Подумайте хорошенько, миледи, — прошипел он. — Время работает не на вас.
Развернувшись, он зашагал прочь. Элиана глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь в руках. Элиана остановилась перед луком, её рука замерла в воздухе.
В ушах ещё звенел вкрадчивый шёпот Маркуса:
— Он поймёт, что вы — неблагодарная тварь, а не невинная овечка.
Сомнение, ледяное и липкое, коснулось сердца, грозя парализовать волю. Она почувствовала, как похолодели кончики пальцев, а дыхание на мгновение сбилось.
Но тут же, словно из глубины души, всплыли другие голоса.
Сначала — твёрдый, спокойный голос Виктории, который она слышала на рассвете, перед атакой:
— У меня есть вера в моих людей. И вера моих людей в меня.
Эти слова, сказанные перед лицом врага, были не просто красивой фразой — они были клятвой. Клятвой верности и взаимного уважения. Перед внутренним взором мелькнул образ Виктории в блестящих мужских доспехах, с мечом в руке — она вела людей в бой, не прячась за их спинами.
А следом в памяти ожили строчки из пожелтевшего письма Анны, бережно хранимого в ларце:
“Дорогая Элиана! Ты всегда была самой честной из нас… Помни: честь — это то, что нельзя купить или продать. Она либо есть, либо её нет”.
Слова подруги, написанные несколько месяцев назад, сейчас звучали как напутствие, как напоминание о том, кто она есть на самом деле. Она словно ощутила тепло старой бумаги под пальцами, вспомнила запах чернил и едва уловимый аромат лаванды, которым пахли письма Анны. Три голоса — голос чести, голос верности и голос дружбы — слились воедино, прогоняя страх и нерешительность.