Пилигрим
Шрифт:
Пока ехали чувствовал на себе косые взгляды. Сопровождающим наркодельца бойцам, не понравились последние события. Особенно им не понравился случай с Гуроном. Слов нет, он конечно скотина, но… Неизвестно откуда появился тип, который вот так, запросто, одним движением зарезал легендарного Гурона. После эти выстрелы в лицо. Напонятно.
Ехали молча. Каждый думал о своем. Когда проезжали через какие-то гиблые места, с нависшими лианами и сухими ветками. Попали в завал. Деревья посреди пути навалены и объехать их невозможно.
Из машины сопровождения
— Вождь моего племени Туа Ти, хочет Сыну бога, — он указывает на меня. — В знак благодарности за спасение их жизней. Принести дары и воздать почести…
Калас был очень удивлен, что сидит с Сыном бога. Мне следовало удивиться гораздо больше. Но я местных обычаев не знаю. Может у них принято, скажем каждого пятого белого называть сыном бога и дарить подарки. Как, скажем у нас в магазинах. Симпатичному, пятисотому, лучше конечно шестисотому покупателю, дарят дешевые товары с просроченным сроком хранения и не пользующиеся спросом.
На мой вопросительный взгляд, можно ли мне, в его присутствии побыть сыном бога, Калас махнул рукой. Мол, давай, родственник, принимай подарки.
Подошли теплоодетые, смуглые люди.
Я вышел из машины. Увидев меня те, что помоложе повались на землю, а старшие низко поклонились. Их староста или вождь, повесил мне на шею тяжелую, желтую бляху. Я только и смог вымолвить: «Ни хрена себе». — И потрепал по щеке их девочку, которая подошла ко мне и уцепилась за ногу.
После лесные люди поднялись, что-то спели, прокричали речевку и опять ушли в лес.
Удивленный Калас, разглядывая висящий на шее подарок, рассказал, что племя это, цивилизацию не приняло. Хотя некоторые их представители есть даже в его сопровождении и личной охране. Великолепные воины и большие знатоки разных ядов. Живут они родоплеменной общиной. Занимаются охотой, выращивают разную ерунду, потом помнут ее в воде, подогреют на костре и едят. На контакт идут очень не охотно. А то, что он сегодня увидел, судя по всему, произошло из разряда необъяснимых чудес. Сын бога и с тяжелой медалью…
По поводу чудес, трясясь на раздолбанной телегами дороге добавил, что они его сегодня преследуют весь день. Начиная с незапланированной поездки, смерти Гурона и заканчивая взрывами…
Он подозвал одного из секъюрите. Показал на меня, после на повешенный мне на шею знак и спросил: «Что это?»
Парнишка посмотрел и повалился в пыль, как будто ему ноги подрубили.
— Мой отец, вождь племени считает, что это настоящий сын бога, который знает дорогу в страну мертвых, секрет долголетия и процветания, — он еще глубже вдавился в землю. — Все это указано на висящей золотой пластине, которой больше лет, чем всем вместе людям нашего племени. Сын бога спустился на землю…
— Может ты и в самом деле сын бога? — Калас с сомнением
А что я ему скажу? Я… Материалист и сдержанный атеист. Поднимать себя в чужих глазах на смех? Я лучше помогу подняться этому парнишке. Вот ему потом будет счастье, руки сына бога касались его…
— Как твой нож, оказался в груди Гурона? — не унимался Калас. — В схватках на ножах, ему не было равных…
От выматывающей тряски мне показалось, что я пожал плечами. А он, от той же тряски, качая головой, продолжал размышлять вслух.
— Ты у него спросил… Он ответил? Здесь провал, затмение… Когда я посмотрел, ожидая, что ты скажешь, у Гурона в груди по самую рукоятку, уже торчал его собственный нож… Он им, столько народа на тот свет отправил… После он прыгнул, или неведомая сила подняла его в воздух и он упал на живот, вогнав нож еще глубже… Не понимаю?
Он опять стал повторять вслух все с начала. Каменистая дорога в этот момент, стала чуть лучше и я, под его бормотание уснул.
ГЛАВА 14
Когда спишь, дорога всегда короче. Сколько я спал — не знаю, но на конечную остановку, мы приехали быстро.
Двигатель сердито закашлялся и заглох. Я открыл глаза… Вышел из машины, размял ноги. Осмотрелся… Место знакомое… Такой же лес… Листва, высоко над головой. Постройки на сваях разместившиеся на довольно покатом склоне. Блиндажи, землянки. Все временно и пугливо. По всему было видно, что если жителям этого лагеря придется срочно проводить эвакуацию, они это сделают без особого сожаления об утраченном недвижимом имуществе.
Пока я, зевая и потягиваясь, критически осматривал окрестности, к Каласу подбежал человечек и что-то торопливо затараторил. Они отошли от машины. Слышались слова: «Бочка… Череп и кости… Синего цвета… Закопана… Ничего не трогали… Он только один раз там был…»
Тот слушал внимательно. Потом, поморщившись, властно поднял руку и закрыл фонтан красноречия. Обернулся и подозвал меня.
— Я хочу, чтобы ты, Хуан Хрущов — Сын бога, присутствовал при том открытии, которое сделали мои люди. Чтобы у тебя глаза на лоб не вылезали, когда я в следующий раз, буду пистолетом проводить профилактическую работу. Наверное, имелась в виду стрельба в лицо Гурона?
Мне было приятно, что он помнит мое имя. Калас став серьезным, уже без патетики и подначек объяснил.
— Как знал… Как знал, что за Гуроном надо было последить, — он ускорил шаг поторапливая проводника. — С одной стороны, конечно, ругал себя за недоверие к самому верному своему «псу», а с другой наоборот, хвалил, правда только сейчас.
Так, причитая и сетуя на негативные обстоятельства, мы двигались к неведомой цели. Перепрыгнув через какой-то ручеек, группа прибыла на место. Проводник, подвел нас к кустам, выгреб из-под одного из них опавшую листву и торжествующее указал под корни. Нам открылся верх металлической бочки… Синего цвета… С устрашающими черепом и костями на крышке.