Пилигрим
Шрифт:
Когда все стихло, осмелел, плюнул на основы этики и начал бушевать. Как ни кричал… Как ни старался… Ни черта освободители не услышали сигнал бедствия…
В итоге я имел отрицательный результат. Ноги обездвижены. Если не совершать героических усилий, буду погребен в этом блиндаже заживо.
Сидеть, ожидая внезапное спасение, пришлось долго. Спасение откладывалось. Сверху по крышке импровизированного гроба никто не стучал, а спектакль в качестве зрителя все же хотелось досмотреть до конца. Пришлось самому, едва-едва…
Срывая
Спасло меня, что темница было сооружением временным и бетоном не залита. Поэтому кое-как приноровился. Уставал с непривычки, а что делать?
Но не от выработки дневной нормы я мучился, больше всего пришлось страдать от жажды. Как я понимаю тому, кто должен был носить арестанту еду и питье пришел внезапный копец.
Повезло, что ночью, на исходе вторых суток прошел дождь, и в рукотворной ямке появилась вода. Я, не брезгуя и не воротя нос, дескать, вода грязная с бациллами и холерным вибрионом, став на четвереньки, долго и с наслаждением ее лакал. После лежал, прислушивался к организму. А потом снова пил. Возможно, видя цвет потребляемого раствора на дневном свету, мог отказаться.
Только через трое суток, я смог выбраться. Подкопал размякшую после дождя глину и с бревнами на ногах, извиваясь, как червяк с гирькой на хвосте, выбрался на волю.
Пока я не выбрался, снаружи было тихо. С моим появлением, выжженный пейзаж оживился. Птицы сидящие на деревьях, посчитали меня своим соперником в деле раздела падали и были весьма недовольны.
Посмотрел я по сторонам… Пейзаж достойный кисти Верещагина или, спаси и помилуй, какого-нибудь Босха…
Тоска. Лагерь обезлюдел. Но звуков было хоть отбавляй. Правда, вонь стояла страшная, до рези в глазах, до рвоты. «Командосы» оказались очень рассеянными людьми. Трупов «бумбейрос» и охраны, настреляли сколько смогли, а закопать забыли.
Стервятники и другие падальщики слетелись, сбежались со всей округи. Чинно рассевшись на нижних ветках, они терпеливо дожидались, когда «треугольное существо» в моем исполнении, уберется отсюда и не будет отвлекать их от продолжения роскошного пиршество.
Нормальному человеку находиться в такой атмосфере было невозможно, но пришлось. С бревнами на ногах ползать не удобно, однако ничего не поделаешь. Полз, подтягиваясь на руках, цепляясь зубами за все выступающие из земли корни, травинки и бугорки.
С голодухи ослаб и сник. Щиколотки распухли
Через три часа, проклиная все на свете, перепилил верхнее бревно и выбрался. Без привычных бревен на ногах, первые пару минут чувствовал скованность в движениях. Но быстро привык.
Подвел итог. На ногах гнойные, сочащиеся сукровицей язвы. На руках от пилы — кровавые мозоли. Ходить тяжело, а надо. Есть хотелось так, что хоть ты бери, садись рядом со стервятниками и начинай жрать, распухшие от жары трупы…
Хорошо, что воины соседней отчизны торопились и не обратили внимания на бандитский продовольственный склад. Что особо заставило биться сердце, так это наличие курева, спиртного и пива. Правда, когда не ел пять суток, радость от обладания спиртным наступает после чувства насыщения… Но сперва пить… Почти холодное пиво… Банки с помощью металлического приспособления я стал открывать только после третьей выпитой. До этого, от нетерпения, просто прокусывал их зубами.
А говорил, ослаб, силы, говорил нет… Ну, да, ладно… Хотя, врал, конечно…
С обнаружением спиртного, курортный сезон приобрел иные оттенки и продолжился более удачным образом… Если бы не запах… И не рвота от съеденного. Все было бы прекрасно. Но пожадничал, поторопился, вот и вывернуло все назад…
Куски в моем положение после незапланированного поста следует жевать, а не глотать целиком. Желательно при этом язык себе клыками не прокусывать, впалые щеки не зажевывать и себя ограничивать. Если не получается, оттаскивать себя от еды за волосы и воротник. А лучше привязать к дереву и дозировать приём пищи маленькими порциями, как в рабочей столовке.
Отравиться трупным ядом в мои планы не входило. Пришлось обнаруженные припасы, перетаскивать на слабеющих руках подальше от этих ароматов, где даже восход и закат солнца, были основательно ими пропитаны.
Закапывать я никого не стал. Как знал, что скоро должен будет прибыть караван за товаром. Пусть и они посмотрят. Посочувствуют.
Пока трудился, что за день такой, опять устал. Сил не было, даже сидеть прямо, все к земле тянуло. Прилечь. Отдохнуть.
Прилег. Отдохнул. Нашел какой-то брезент, им и накрылся.
Несколько дней я отдыхал неподалеку от этой смрадной помойки, усеянной огромными птицами, волками и мертвецами.
Чтобы раны в липкой жаре не гноились и личинки разных мух в них не заводились, приходилось на эти рискованные места лить много алкоголя. Впрочем, основная анестезия: вискарь с пивом, вливалась в организм выздоравливающего, через привычное отверстие в голове. А все потому, что врачей рядом не было и запретить приятное лечение, никто был не в силах.