Первые боги
Шрифт:
– Будь по-твоему! Ты дерешься так свирепо и хорошо, что тебе нельзя ни в чем отказывать, – бывший раб захохотал, обнажая гнилые зубы, – доберемся вместе с тобой до берега, а потом отправимся в Халдею!
Под всеобщее гиканье он подошел к рулю и отдал первый приказ:
– Подтянуть шкоты!
Парус натянулся, мачта заскрипела, и корабль двинулся в сторону Айи. Выжившие гребцы, а таких насчитывалось не менее полусотни, приоделись, позаимствовав у трупов одежду, и полезли в трюм в поисках еды и вина. Мертвецы их ничуть не смущали. Люди, привыкшие к тому, что любой из дней может стать последним в их жизни, предпочли прежде утолить
«Зем-Зем» все еще горел и медленно погружался в воду. Нофер стоял в стороне, опустив паруса. Первый жрец Амуна ждал, когда Змеиный князь очистит берег от арабов. Малу предстоял еще один бой, и у него было достаточно сил, чтобы одержать в нем победу.
– Арабы все еще хотят изменить свою судьбу, – думал он, разглядывая собравшихся на берегу всадников и пеших воинов, – и это несмотря на то, что они знают о пророчестве, возвещающем о приходе аль-Хидра. Как же они заблуждаются! Могут ли люди предотвратить события, предсказанные великими пророками. Фарид и Салах уже пытались меня убить, но у них ничего не получилось…
И все же в глубине души Мал понимал, что арабами движет вовсе не затмевающая разум гордыня, – они защищают свою веру, несмотря на то, что исход битвы им известен заранее. Вместо того, чтобы подчиниться аль-Хидру, они выбрали свободу, и готовы заплатить за нее собственной жизнью. Но как бы ни была велика их воинская доблесть, Малу предстояло убить их – у него выбора не было.
Захваченный когг все ближе подходил к берегу. На расстояние выстрела Мал приказал спустить арабский флаг и спалить его. Бывшие рабы оживились. Флаг тотчас оказался в грязных руках одного из них. Кусок шелковой ткани рвался и метался на ветру, пока не вспыхнул огнем и запылал. Поджигатели с наслаждением наблюдали за тем, как пламя жадно пожирает вражеский стяг. Сторожевые на берегу подскочили как ужаленные и засуетились. Мал приказал спустить на воду шлюпку. Гребцы с галеры провожали его в путь скорбными взглядами. Ему так и не удалось убедить их в своем могуществе.
– Прощай, Змеиный князь – истребитель язычников, – сказал избранный Малом рулевой. – Мы слишком дорожим дарованными тобой жизнью и свободой, чтобы так быстро с ними расстаться.
– Это не ваша битва, – ответил Мал, спускаясь в шлюпку, – храни вас Господь. Прощайте, братья-христиане!
Мал положил меч Рамзеса на дно лодки, надел шлем, закрепил его на шее и впервые в жизни взялся за весла. Когг уходил прочь. С него раздавалась протяжная молитва:
– Святой гроб Господень, спаси нас!
На берегу собирались арабские воины. Они с ненавистью, страхом и одновременно с решимостью ждали схватки с амиром аль-Хидром, бросившем вызов всему мусульманскому Египту. Когда до берега осталось не более двух десятков шагов, Мал бросил весла, взял меч и выпрямившись во весь рост, громогласно объявил:
– Люди, защищающие веру ислама, расходитесь по домам, и я амир аль-Хидр – посланник змеиных богов пощажу вас.
Арабы возмущенно загудели. Малу ответил человек с холеной бородой, в украшенной камнями белоснежной чалме и сверкающей кольчуге из стальных колец, окованных серебром:
– Ты – один, а нас – сотни. Неужели амир аль-Хидр настолько презирает мусульман, что
– Аллах Акбар! – подхватили арабы на берегу.
– Ты прав, – сказал Мал самому себе и объявил во всеуслышание, подняв над головой меч Рамзеса, – Готовьтесь к бою!
Он набрал в легкие воздуха, прыгнул в воду и, не торопясь, поплыл вдоль дна, наслаждаясь родной стихией. Меч увеличился в размерах. На берег Мал выскочил стремительно и атаковал неприятеля подобно крокодилу, набрасывающемуся на свою добычу. Обхватив рукоять длинного меча двумя руками, он принялся с поразительной легкостью разить врагов круговыми ударами. Арабы, увязавшие ногами в песке, оказались слишком медлительны и неповоротливы. Мал, напротив, был по-змеиному быстр. Меч Рамзеса в его руках вращался с невероятной скоростью, не позволяя никому из арабов подойти слишком близко, так чтобы дотянуться до него клинком, копьем или палицей. Его не могли остановить летящие отовсюду тучи стрел и дротиков. Мала защищали прочные доспехи и змеиная чешуя. Стрелы не оставляли на них даже царапины.
На Мала беспорядочно ринулись всадники. Они окружили его и попытались сбить с ног. Вместе с людьми против Мала бились животные: боевые лошади норовили его ударить копытом, а верблюды пытались дотянуться зубами и укусить. Враг отступал, оборонялся и вновь атаковал. Но все усилия арабов были напрасны. Мал без труда останавливал бесконечно набегающие на него ощетинившиеся саблями волны. Окровавленный меч без устали поднимался, опускался, из раза в раз описывал свистящую смертоносную дугу, как часть безжалостной неутомимой машины. Мир в глазах Мал окрасился в кроваво-красный цвет. Он помнил только о том, что должен сражаться, пока жив – а он был жив! Чем больше Мал полагался на змеиную силу, тем сильнее и опаснее он становился. Без благословения змеиных богов, без дарованных ими оружия и доспехов, Мал был всего лишь человеком из плоти и крови, скверным воином, в поединке не способным справиться даже с женщиной. Без змеиной неуязвимости он не достигнет Священной обители. Но сейчас он не был принцем Малом, вместо него арабов умертвлял Змеиный князь, амир аль-Хидр – истребитель язычников. Так предначертано в книге небес…
Из тех арабов, что сдались на его милость, змеиная сила пощадила лишь немногих. Они были нужны для того, чтобы разойтись во все концы Сабии и рассказать о том, что наступило время змеиных богов, о том, что мусульманам следует смириться с этим и уступить место приверженцам веры в первых богов.
«Нофер» благополучно причалил к берегу, усеянному телами убитых арабов. Первым с него сошел молодой царь Айи. Он встал на колени и припал к земле:
– Приветствую тебя, земля обетованная, питающая детей своих молоком и медом! Позволь же испить из источника, откуда льется благая жизнь для земли египетской…
Царь не сразу встал с колен. Он замер, словно бы пребывая где-то очень далеко от того места, где только что свершилось кровавое побоище.
Следом за царем на берегу появился Сейт-Акх в окружении жрецов бога Амуна. Он бесстрастно оглядел Мала. Его взгляд задержался на клинке, всё еще сохраняющем удлиненную форму: