Первые боги
Шрифт:
– Я знаю, – добавил жрец, – что сейчас ни меч, ни стрела, ни копье не коснутся тебя, Змеиный князь.
– Откуда ты все знаешь?
– Я знаю лишь то, что надлежит знать о твоей судьбе, и судьбах тех людей, которых ведут первые боги этой земли. Этому знанию я обязан самим богам. Каждую ночь они говорят со мной, потому как я – слуга их.
– Получается, что ты служишь не только богу Амуну, – удивился Мал.
– Я служу богам, и Амун – один из них.
– Разве это возможно? – Мал не ожидал услышать подобных слов от человека, которого называют первым жрецом бога Амуна. – Ведь в каждом королевстве подданные служат одному государю, а не двум и не трем…
– Государи всего лишь правят людьми, собравшимися на маленьких кусочках земли. Но как может один бог править
Ум Мала не поспевал за логикой Сейт-Акха. Он не получил ответа на свой вопрос. На самом деле, он не понимал, как можно служить двум государям в том случае, если их интересы не совпадают.
Сейт-Акх пообещал Малу вернуться к этому разговору. Он посоветовал взять с собой кого-нибудь для того, чтобы нести съестные припасы. Мал выбрал Сехмена – одного из матросов, изгнанных с корабля Аузахетом. До тех пор он был вторым человеком на корабле. Ему было около двадцати пяти. Он был приземист и малоподвижен, отчего его легко можно было счесть за лентяя. Сехмен сетовал, что Аузахет выгнал его, так и не увидев в деле – ведь нет никого в Египте, кто умеет так искусно чинить паруса, истрепавшиеся в морской буре. Когда он сказал об этом капитану, тот объявил, что они идут по Нилу, где не бывает бурь, и в Сехмене никакой надобности нет. Но египтянин так хотел отправиться в плавание, что пришел просить Мала взять его с собой. Принц объяснил ему, что он не вправе влиять на решение Аузахета и предложил Сехмену пойти к нему в услужение. Египтянин, подумав, согласился, но без особой радости. Мал велел новому слуге отправиться на постоялый двор, куда его в свое время привел Хуфтор, и где он в первый раз останавливался в Айе, распорядившись приобрести жареного мяса и сок ивового дерева, подслащенного медом. Это была та самая пища, которую когда-то предпочитал Морквард, а теперь ее полюбил и Мал.
Они покинули Айю раньше корабля, рассчитывая на то, что он догонит их в пути. Мал скакал по дороге, пролегающей вдоль берега. Горожане не позволили ему уехать одному и отправили вместе с ним всадников. Мал ехал впереди, а конный отряд следовал позади. Короткий разговор с Сейт-Акхом заставил принца задуматься. Если верить его словам, у египтян было множество богов.
– Как они выходят из положения, когда им приходиться делать выбор в пользу кого-нибудь из богов? Ведь если человек служит одному из них, то ему ничего не останется делать, как служить ему при любых обстоятельствах. Стоит ему предать бога, как человек потеряет поддержку своего господина, подобно тому, как подданный одного государя, переходя в услужение другому, становится изменником. Нельзя служить двум господам, – рано или поздно их интересы пойдут наперекор друг другу. Морквард пытался служить и Пепину, и Гербранду. Поначалу он не предавал одного в угоду другому, пока их интересы совпадали, но, в конце концов, и ему пришлось отречься от обоих. Сейчас мои интересы и «сияющих» богов текут по одному руслу, поэтому я веду себя так же, как Морквард. Я поклоняюсь Христу, ищу его обитель, следуя миссии рыцаря Филиппа, но войти в нее смогу, только оставаясь змеем. Чудовище и я слились воедино, и змеиная неуязвимость дана мне другим богом. Но для чего? Чтобы исполнить его волю. Противоречит ли воля змеиных богов закону, установленному Христом? Ведь мне пришлось проливать чужую кровь, и тут Елена права: я превратился в безжалостного убийцу. Но и крестоносцам приходится убивать сарацин, а сарацины – враги христиан. Так что мне не в чем себя упрекнуть. Я не поклонялся чужим богам, а всего лишь вступил с ними в сделку – мне была нужна неуязвимость для свершения святого дела. И вот как раз здесь скрывается противоречие. Но, быть может, первые боги тоже хотят, чтобы я нашел обитель Христа ради исцеления мира от страданий.
Размышления Мала прервала показавшаяся вдали конная повозка, сопровождаемая всадниками. При сближении они спешились и, с восторженными восклицаниями о наступлении великого часа освобождения от арабского ига, пали ему
Вскоре проселочная дорога заметно расширилась, и на ней появилось каменное покрытие. Людей, следующих за Малом, становилось всё больше. Весть об амире аль-Хидре, обратившем мусульман в бегство во время битвы на озере Айя, умчалась далеко вперед. Каждый, чьих ушей она коснулась, жаждал своими глазами увидеть освободителя и лично выразить ему благодарность, и те, кто воспринимал амира аль-Хидра как воплощение божественной воли, не зная сомнений, вставали под знамена солнечных богов. Пророчество змея о славных победах сбывалось.
К концу дня за Малом следовало добрых полсотни людей.
– Стало быть, не зря Сейт-Акх распорядился забить трюм провиантом до отказа, – подумал Мал. – Еще неизвестно, сколько их добавится завтра.
Он догадывался, что корабль сегодня не догонит их.
– Все-таки Нил не море, ночью на нем легко можно наткнуться на мель. Да и против течения идти не так-то просто. Или же они задержались с выходом из Айи…
На следующий день они продолжили путь. Подобно реке, вбирающей в себя по ходу течения новые притоки, шествие, возглавляемое Малом, притягивало людей. Среди них почти не было воинов: за ним шли ремесленники, охотники, крестьяне. Мал до конца не мог понять, что ими движет:
– Вряд ли этот поход сулит им обогащение. Разве что, они жаждут оказаться рядом с человеком из легенды.
А египтяне, и в самом деле проникнувшись богобоязненностью, оставив заботы о хлебе насущном и преодолев страх голода, обрели счастье, сопровождая Мала. Стоило им поймать его взгляд, как выражение их лиц лучилось добротой. Люди готовы были исполнить любой его приказ, поверить каждому слову, но ни о чем не расспрашивали в страхе нарушить покой своего покровителя, а Мал предпочитал молчать. Вместо него говорил Сехмен. Он долго и подробно рассказывал о сражении кораблей на озере, о схватке с арабами на суше и о том, какой после этого состоялся праздник в городе Айя, о Нофер-Амуне и Ноферет-Амунет. Рассказчик из него был никудышный: повествование Сехмена было несвязным, сбивчивым, он то забегал вперед, то опять возвращался к тому, что было до того, о чем он уже успел рассказать, но египтяне слушали его, исполненные благоговения.
Вечером на реке показались зеленые паруса. Мал не сразу узнал корабль – он шел на веслах, и у него появилась третья мачта. Сехмен взволнованно сообщил, что поднятый на ней парус когда-то был сшит им собственноручно про запас. Парусник причалил к берегу и встал на якорь. Люди высыпали с корабля на сушу и принялись расставлять палатки и готовить пищу.
Мала отыскал Гор. Аузахет отпустил его на отдых. До наступления ночи юноша с воодушевлением рассказывал, как он учился устанавливать паруса. Аузахет приказал установить на корме третью бизань-мачту с косым парусом для того, чтобы усилить подвижность судна и получить возможность идти против ветра. Чтобы свободней идти против течения Нила, Аузахет распорядился открыть уключины и пропустить весла.
– Теперь корабль стал намного устойчивее, чем прежде, – утверждал Гор.
По всему было видно, что он счастлив учиться морскому делу.
На рассвете Сейт-Акх распорядился, чтобы всех, кто присоединился к Малу на суше, накормили. Перед тем, как отправиться ко сну, Мал взошел на корабль и возобновил с ним разговор о богах:
– Сейт-Акх, боги и в этот раз предупредили тебя о том, что следует запастись пищей впрок?
– Всё, что я делаю, зависит только от богов. Я всего лишь проводник их воли на земле.
– Но почему ты можешь слышать и внимать волю богов, а христианские и мусульманские священнослужители нет.
– Боги любят тех, кто чтит их законы и следует им. Поступая по воле бога, ты проявляешь свою любовь к нему. Тех, кто его любит, бог не оставляет в беде и предостерегает от опасностей. На любовь бог отвечает только любовью и дарит способность слышать его голос. Но если ты переступаешь через закон, установленный богом, и следуешь своим собственным правилам, то тебе суждено остаться в одиночестве.