Первые боги
Шрифт:
– Хорошо. Забирай его до тех пор, пока не научишь ходить под парусом.
Аузахет оглядел Гора:
– Знай, учитель из меня плохой, так что одного твоего желания будет мало. Помни, ты должен исполнять любую мою команду – я требую полного повиновения. Даже если тебе вдруг покажется, что твой капитан сошел с ума, слушайся меня беспрекословно. Второе правило – забудь о себе, отныне твоя душа и тело принадлежат кораблю. Теперь он – твоя боль и радость, невеста, мать и отец одновременно. Ты
Юноша кивнул в знак согласия, и Аузахет прошел на корабль. На нем он вел себя как дома. Аузахет проверил руль, мачты. Он внимательно осмотрел шлюпку, заглянул в трюм, в носовую и кормовую каюты, поднялся на верхние палубы и осмотрел там каждый уголок. Увидев остатки команды, капитан усмехнулся. С недовольным лицом он сначала потребовал от матросов отчитаться о состоянии всех парусов, включая запасные, потом отругал их за грязь на корабле. По окончанию осмотра Аузахет остался доволен «Нофером», командой – нет.
– Я беру корабль и юнгу, будь он неладен, а остальные пусть убираются восвояси, или я возвращаю деньги и ухожу. Это мое предпоследнее условие.
– Ты – капитан, поступай, как считаешь нужным, – ответил Мал.
Он позволил ему разогнать остатки старой команды и найти других матросов. Последним условием, выставленным капитаном Аузахетом, стало переименование «Нофера». Была у него такая странность: ступая на борт нового судна, он называл его на свой лад и объяснял это так
– Для корабля получить нового капитана, это все равно, что родиться заново, а значит, ему следует обрести новое имя.
И «Нофер» обратился в «Гора». Возможно, что Аузахет выбрал первое имя, которое он услышал, ступив на борт корабля, а быть может так же, как и его юнга, он питал особую приязнь к богу Гору.
Елену, как только она оказалась на корабле, бросило в жар, и ее перенесли в одну из кают. Пока Аузахет был занят набором команды, Мал пришел навестить ее. О гречанке заботилась Лия – единственная, кому удалось найти с ней общий язык. Елена лежала вся в поту, ее глаза раскраснелись от слез. Она заговорила первой:
– Моя душа не в силах справиться с тем, что ей довелось пережить. До сих пор, я никогда не видела, чтобы один человек сотворил так много смертей. Неужели вся эта кровь – жертва богам?
– Я всего лишь воин, – холодно ответил Мал.
– И вы нисколько не сожалеете о людях, которых вы лишили жизни?!
– Я и сам мог погибнуть, – заметил Мал и почувствовал, что какая-то малая часть его омертвевшей души пробуждается. – Я не чувствую мир и людей так же, как ты, иначе я бы лишился рассудка, – Мал перевел взгляд на Лию, – боль потерь свела бы меня с ума.
Выражение лица юной амазонки оставалось холодно-непроницаемым. Мал подумал о том, что его Маргарите сейчас
– Неправда! Вы чувствуете! Вы – человек!
– Я был им когда-то…
– Зачем вы слушаетесь жреца?! – из глаз Елены хлынули слезы. – Вы же не такой, как они!
– Я связан договором…
– И вы будете делать все, что они вам велят? – оборвала его Елена.
– О ком это она? – подумал Мал, – О жрецах Амуна и Амунет?– Нет, – отвечал он вслух. – Только то, что обязан по договору.
– Разве вы не чувствуете их коварства и жестокости? – Елена тяжело дышала, с трудом выговаривая каждое слово.
– О ком ты?
– У них нет души! Они лишены чувств! Но у вас то есть душа! Она есть у вас! Ваша душа… – Елена произнесла эти слова, словно в бреду, и потеряла сознание.
– Лия, – Мал обратился к амазонке, – попроси жрецов, чтобы они приготовили для нее целебное снадобье.
– Она отказывается от них, господин, – ответила Лия.
– Разве в Айе нет других лекарей?
– Елена не желает ни от кого принимать помощи.
– Выходит, только ты можешь ей помочь.
– Да. Сейчас для нее я – единственный друг.
– И как же ты ее лечишь?
– Я даю ей сок ивового дерева, а сегодня сестры поведали мне, как сделать травяной настой.
– Ты добрая девушка… – сказал Мал, намереваясь удалиться.
– Господин… – остановила его Лия.
Мал обернулся.
– С того самого мгновения, как вы отдали Гору ножны и до тех пор, пока меч в них не вернулся, Елена молилась за вас.
Мал удивился – Гор умолчал об этом во время рассказа за пиршественным столом. Принц вспомнил Елену, какой она встретила его после боя: бледную, дрожащую, как лист на ветру.
– Отчего она заболела?
– Вчера она жаловалась на боль в глазах и целый день не покидала дворец. Все это время я была вместе с ней. Ночью из глаз Елены потекли слезы, а ранним утром во время молитвы ее охватил жар.
– Бог ей в помощь. Позаботься и ты о ней, Лия, – сказал Мал и покинул каюту.
Он решил поехать по дороге вдоль реки, и Сейт-Акх не стал его отговаривать. Мал стремился к уединению. Мысли о Маргарите, всплывшие из глубин памяти, вынудили его покинуть корабль. Он хотел уйти как можно дальше от Елены и Лии, – они заставляли его вспоминать об утраченной возлюбленной, одна необыкновенной живостью, вторая – юностью, спокойствием и еще чем-то, о чем Мал пока не догадывался. Мал хотел облачиться в доспехи, но Сейт-Акх, убедил его в том, что это лишняя предосторожность. Вместо доспехов он вручил ему зеленый плащ с вышитом на нем изображением змея.