Первые боги

Ол

– Все на катаргу!

Те из арабов, кто еще был в силах передвигаться, отпрянули назад и попрыгали в воду. С головы до ног забрызганный кровью Мал остановился, чтобы наконец рассмотреть человека, отдававшего приказы с кормовой башни. Это был капитан. Его лицо раскраснелось и густо покрылось капельками пота. Араб, вокруг шеи которого был намотано полотно зеленого цвета, презрительно поглядывал на Мала. Он дождался, пока все покинут корабль и прыгнул в воду последним.

Мал осмотрелся. Его убийственный натиск не заставил арабов потерять голову. Их эскадра перестроилась. К захваченному «Тифону» подтягивались другие корабли. Первой приближалась та самая галера-катарга – массивное весельное судно с тремя косыми парусами. Она была оснащена мощным рогообразным, покрытым бронзовыми пластинами тараном. По бокам подобно крыльям гигантской птицы поднимались и опускались желтые весла, вздымая в воздух облака водяных капель. За галерой шли два

когга, с другой стороны к «Тифону» подходили «Медея» и «Зем-Зем».

Катарга шла прямиком на «Тифон». Перед самым соприкосновением желтые весла исчезли внутри корабля. «Тифон» и катарга столкнулись бортами. Арабские лучники выстрелили, и палубу «Тифона» усеяли стрелы. Они добили тех, кто еще был жив, но уже не мог передвигаться. Посланцы Сейт-Акха были мертвы все до одного, Мал же остался цел и невредим.

В сторону «Тифона» взметнулись абордажные крючья. Большая часть из них так и не смогла вцепиться в закругленные борта. Боевые крылья корабля-дракона не позволяли катарге приблизиться вплотную. Арабы подтянули ее крючьями настолько, насколько это было возможно, и перебросили две доски с одного борта на другой. По двум шатким мостикам с воинственными криками на «Тифон» ринулись союзники арабов – сельджуки. Первые смельчаки, перебравшиеся с борта на борт, были немедленно убиты ударом меча Рамзеса. Остальных Мал предпочел встретить на носовой башне. За ним тотчас погнался рой стрел. Тело Змеиного князя словно бы ощетинилось. К Малу подскочили несколько человек в тюрбанах с изогнутыми саблями и небольшими круглыми щитами. Их лица были искажены от ужаса. Сельджуки знали, что шли на верную смерть. Но страх не мог остановить их, потому как воины также знали, что претворяют своей смертью волю Всевышнего.

Меч Рамзеса то укорачивался, то удлинялся. Он принимал именно ту форму, которая была наиболее выгодна Малу в поединке с сельджуками. Иногда, наоборот, меч становился таким, что, казалось, Мал открыт и его можно легко достать клинком. Но стоило сельджуками осмелеть и атаковать Мала, меч мгновенно изменял форму и закрывал брешь в защите, обрекая врагов Змеиного князя на гибель. Меч жалил сельджуков словно жало, и глухой звук, возникающий при соприкосновении стали о сталь, был подобен шипению гигантской змеи.

На палубе «Тифона» выросла гора трупов. Сверху возвышался Мал, орудующий страшным мечом. Кровь стекала с палубы в воду ручьями. Вслед за сельджуками с катарги «Тифон» атаковали арабы с коггов. Они все еще не верили в неуязвимость Мала и гибли один за другим. Арабы смыкали ряды и шли вперед. Когда последний из них пал на груду мертвых тел, на «Тифон» опустилась туча из пылающих стрел. Огонь побежал по канатам и перекинулся на снасти и паруса. Арабы, уверившись в том, что убить Мала невозможно, решили спалить его вместе с кораблем. Когги и катарга стали отходить прочь от обреченного «Тифона». Боцманы плетьми из буйволовой кожи заставляли гребцов до предела напрягать мускулы. Катарга, прикрывая отход коггов, медленно разворачивалась под ветер. Мал прикинул расстояние до галеры, втянул в себя воздух и бросился в воду. Поверхность моря разомкнулась и приняла его в свои объятья. Мал подплыл к катарге и уцепился за конец кормового руля. Пока он рассекал воду, из его змеиного торса вышли стрелы, а тело сбросило накопившуюся за время битвы усталость, став еще более гибким и проворным. Меч Рамзеса тем временем обратился в кинжал. С его помощью Мал быстро взобрался на борт корабля, выступающий над водой на высоту человеческого роста. Оказавшись на палубе, Мал тут же получил удар боцманской плети, но не почувствовал боли. Следом в него полетели сразу два копья, но он без труда увернулся от них. Затем к нему подскочили четверо сельджуков, и, когда Мал замахнулся мечом для удара, тот был все еще подобен кинжалу, но как только клинок устремился в сторону сельджуков, он резко увеличился в размерах, и Мал срезал тела опасно приблизившихся врагов так же, как крестьянин по осени одним движением скашивает охапку колосьев ржи острозаточенной косой.

Мал осмотрелся: на борту еще оставались не менее полдюжины сельджуков. Среди них выделялся воин в доспехах, с огромной саблей, в алом тюрбане, увитом вокруг стального шлема. Догадываясь, что это и есть капитан катарги, Мал двинулся ему навстречу, не желая вступать в поединок там, где палуба была залита кровью. Капитан дал знак сельджукам не вмешиваться. Перед смертельной схваткой он держался подобно бесстрашным воинам Нибура. Когда же их клинки скрестились, Мал сразу почувствовал руку сильного и опытного воина. Но что значили опыт, сила и отвага капитана катарги перед неуязвимым Змеиным князем, обладающим сверхчеловеческим чутьем, в руках у которого могущественный меч?! Мал мог предвидеть любой из ударов, направленных в его сторону и легко их парировать. Иначе он был бы повержен в первые мгновения. Капитан сначала попытался перерубить Малу мощным ударом шею, затем дважды чуть не отсек кисть руки, и вот

его сабля глубоко резанула змеиный торс. Капитан отскочил в сторону, будчи уверен в том, что серьезно ранил соперника. Он все еще наивно полагал, что Мал уязвим подобно обычным людям. Десятки арабов, погибших в кровопролитном бою до сих пор не убедили его в обратном. Мал понимал, что последний удар он пропустил лишь потому, что змеиная сила не сочла его опасным для жизни. Капитан же никак не мог сообразить, почему его противник все еще стоит на ногах. Араб был явно растерян. Когда же он вернул себе решительный вид, Мал увидел на его лице печать смерти. Капитан, наконец, прозрел свою участь и приготовился расстаться с жизнью. Но цена, которую он назначил сам себе, была непомерно велика: гибель представителя рода Эблиса. Разом возгордившийся капитан не рассчитывал на волю Аллаха, он положился на свое умение и снова атаковал. Мал отбивал удар за ударом. Теперь он был готов признать правоту Акера: люди сами не понимают, что творят. Их чувства противоречивы, а действия пропитаны страстью. И если грубые простолюдины не умеют скрывать свои истинные намерения, то благородные мужи прячут их под оболочкой изящной лжи. Они наслаждаются тем, как ловко обманывают других, но рано или поздно сами попадаются на выделанный ими крючок, и тогда уже ничто не может их спасти. Змеиная сила освободила Мала от страстей и сделала видимой тонкую чувственную пелену, накрывающую весь мир и всех живущих в нем. Принц обладал не только физической неуязвимостью, он также был неподвержен разрушительным чувственным порывам. Люди представили перед ним в своем истинном обличье. Они не могли смутить его, испугать или убедить в чем-либо, но Мал не собирался упиваться гордостью от собственного превосходства. Он продолжал сражаться. Капитан ускорил движения и увеличил количество ударов. Меч Рамзеса, верный самому себе, ритмично пресекал выпады вражеского клинка. В какой-то момент меч обнаружил брешь в защите капитана и стремительно вонзился ему под ребра. Капитан замер, удивленно посмотрел на Мала, медленно перевел взгляд на кровь, проступающую сквозь доспехи и выронил из рук саблю. И перед ликом смерти он хранил достоинство, пряча глубоко внутри презрение и ненависть к Малу. Капитан в последний раз бросил взгляд на окровавленный меч Рамзеса, затем обратил взор к небу и упал замертво.

Трое сельджуков в потертых кафтанах потрясенные гибелью капитана пали духом. Они побросали сабли на палубу и в страхе прижались друг к другу в носовой части корабля. Сельджуки не изображали из себя смельчаков, они читали молитвы, готовясь к смерти. Мал опустил меч.

– Не верьте этим скотам, господин рыцарь!

Мал обернулся. К нему обращался один из гребцов. На его плечах и шее алели следы от боцманской плети.

– Сейчас это смиренные овечки, но придет время, и они тотчас сбросят овечью шкуру, чтобы нанести предательский удар в спину. Креста на них нет! – гребец презрительно сплюнул в сторону сельджуков.

За бортом послышался окрик:

– Махмуд, иншалла! Махмуд!

Арабы на других кораблях видели Змеиного князя, взошедшего из воды на катаргу, но из-за ее высоких бортов, они не знали, что произошло на корабле – каков был исход поединка. Мал снял с мертвого капитана алый тюрбан и надел его себе на голову. Взобравшись на ступени, ведущие на носовую башню, принц осторожно осмотрелся. Когги следовали за галерой на расстоянии пятидесяти шагов. «Зем-Зем» и «Медея» шли наперерез «Ноферу», направляющемуся в гавань Айи. Чтобы выиграть время, Мал решил повести врага по ложному следу. Он спустился на палубу и схватил первого попавшегося ему под руку сельджука.

– Махмуд – твой капитан? – спросил Мал.

– Да, – покорно отвечал пленник.

– Скажи им, что Махмуд убил шейтана.

Меч в руках Мала принял форму сабли павшего капитана. Потрясенный этим превращением пленник тотчас бросился к носовой башне с криком:

– Махмуд аль-Бар убил Шейтана! Шейтан мертв!

С коггов послышались радостные возгласы:

– Аллах Акбар!

Полторы сотни прикованных цепями гребцов продолжали грести, подчиняясь ритму безостановочно громыхающего барабана. Нагие, грязные, со свалявшимися волосами, с набухшими жилами на руках, они всей тяжестью тел налегали на весла. По трое в одном ряду, сидя на ступенчатом сооружении один выше другого, поставив одну ногу на упор, другую на переднюю скамью, подобно вьючным животным, впряженным в плуг, они толкали корабль вперед. Мал всмотрелся в сожженные солнцем лица галерных рабов – это были приверженцы христианской веры.

– Кто из вас хочет вернуть себе свободу? Идите на «Медею», разбейте ее в щепы, и те из вас, кто выживет, будет свободен! Это говорю вам я – голландский принц Мал. Как только «Медея» пойдет на дно, прыгайте в воду и плывите к берегу!

– Мы поможем тебе, Мал! – ответил за всех косматый невольник с длинными густыми бровями – Но что если тебя убьют прежде, чем ты освободишь нас?

– Снять оковы! – не раздумывая, приказал Мал сельджукам, – Держать курс на «Медею»!