Первая
Шрифт:
Хорошо, что Яр не всматривался, что я беру. Под упаковку с прокладками я сунула тушь и тени, выбрала две помады и отправила туда же. Можно было, наверное, купить всё в открытую, но я решила перестраховаться. Напоследок взяла духи и покосилась на мужа. Он подошёл и забрал коробочку у меня из рук.
— Мейд ин Франция, — прочитал он.
— Они вкусно пахнут. Лина духами пользуется, в нормальных вещах ходит. Я тоже хочу.
— Лина — не моя жена.
— И что?
Судя по его откровенному взгляду, монашкой он меня не считал, но и духи не отдал. Правда, на полку тоже не вернул — взял у меня корзинку и отнёс вместе с ней к кассе. Я прикусила губу, глядя, как он выкладывает всё, что я пыталась скрыть. Каждую секунду ждала, что Яр что-то уберёт, но он и бровью не повёл. Только когда в его руках оказался тюбик с помадой, не стесняясь, снял защитную плёнку и открыл его.
— Простите, вы ещё не пробили, — забеспокоилась продавщица.
— Это вы ещё не пробили, — он вернул ей плёнку с наклеенным штрих-кодом, и подозвал меня.
Я подошла, и Яр подал мне помаду.
— Крась.
Я почему-то смутилась. Вывернула помаду и провела по губам с чувством, что на глазах у чужих людей делаю что-то непристойное. Глаза Яра вспыхнули, и чувство стало ещё сильнее. Помада была нежно-розовая, с перламутром, а мне казалось, что она алая. Именно так Яр смотрел на мои губы.
Он коснулся уголка моего рта, и мне стало жарко.
— Я ещё платье хотела. — Голос прозвучал приглушённо. — Красивое.
— Красивое?
— Да. Очень красивое, — сказала ещё тише. — Чёрное.
— Чёрное?
— Да.
Если бы не озвучившая сумму и тем самым нарушившая наше прилюдное уединение продавщица, диалог бы продолжился. Но пришлось вернуться на грешную землю. Я неровно выдохнула — от прикосновений Яра стало ещё волнительнее, и сильнее захотелось сделать что-то для нас двоих. Романтический фильм, ужин, камин и мы словно одни в огромном старом доме.
Пока девушка складывала покупки в пакет, Яр рассматривал стойку с украшениями. Снял браслет и, взяв мою руку, приложил к запястью. Вернул и снял другой.
— Нравится?
— Да.
Он положил браслет перед девушкой и жестом велел пробить и его. Я мельком посмотрела на ценник и покосилась на Яра. Корзина посуды для Лины стоила примерно столько же. На бирке браслета была единственная буква — «А», которую окружали вензеля.
— Это бриллианты? — спросила я, когда Яр, взяв уже оплаченный браслет, снял бирку и застегнул его у меня на запястье.
— Да.
В его руках крохотный замочек казался ещё меньше. Мы встретились взглядами.
— Спасибо, — поблагодарила я и приподняла руку. С обручальным кольцом браслет выглядел гармонично, словно они были предназначены друг для друга, и у меня вдруг возникли подозрения, что моё обручальное кольцо не
Осторожно посмотрела на Яра.
— Дальше? — спросил он, забрав покупки. — Куда поедем?
В магазин зашли женщина и девушка. Девушка что-то говорила, импульсивно жестикулируя и казалась совершенно беззаботной. Как я когда-то. Богатая семья — на женщине шубка, сапоги…
Я смотрела, как они идут по залу и не могла отвести взгляд, а в душе поднималась жгучая обида. Стремительно, будто буря, она сгущалась во мне. Всё это время я пыталась не вспоминать, не думать, отпустить, но…
— Я хочу увидеть её. Хочу в глаза ей посмотреть.
Повернулась к Яру. Он тоже смотрел на мать и дочь.
— Ты платье хотела, — напомнил он, медленно переведя взгляд на меня.
— Хотела, — ответила с горечью и, не дожидаясь мужа, пошла к выходу.
На улице быстро вдохнула. Холодный воздух не помог унять огонь в груди. Я смахнула выступившую на глазах влагу и быстро дошла до машины, а, едва Яр снял её с сигнализации, села в салон.
Вспомнила вдруг, как мы с мамой около года назад выбирали ей новый шампунь. Я изучала каждую этикетку, состав, чтобы мамины волосы были в порядке. А сейчас я смотрела сквозь лобовое стекло и видела нас тогда. Её и себя, наивную девочку, верящую в материнскую любовь.
Дверца хлопнула, Яр завёл двигатель. Магазин проплыл мимо нас, а я, не желая показывать мужу секундной слабости, спрятала взгляд. Провела пальцами по браслету, но не выдержала и искоса посмотрела на Яра.
Он повернулся, словно почувствовал это, и опять переключился на дорогу. Улица сменяла улицу, дома стали реже.
— Куда мы? — спросила я, когда мы выехали из города.
— Туда, куда ты хотела. Если ты, конечно, не передумала.
Словно заворожённая я смотрела на припорошенные снегом улицы родного посёлка. Каждый дом был мне знаком, каждый поворот, каждый дворик. Если бы мне завязали глаза, я бы безошибочно сказала, где что находится. Нашла бы по запаху пекарню, детский сад по звукам голосов детишек.
Под раздражённый собачий лай мы проехали мимо дома с кривым, как зубы у школьной заучки, забором.
— Здесь живёт парень, который мне нравился в седьмом классе, — сказала я, когда лай и забор остались позади.
Яр посмотрел на меня строго. Я вздохнула.
— Он доучился с нами до девятого и уехал в Грат. Больше я его не видела.
Яр расслабился и хмыкнул. Я проводила взглядом ещё один дом. Попытка развеять напряжение провалилась, хоть история про первую любовь и была правдой. Чем ближе мы подъезжали к дому, тем тревожнее было на душе. Я не представляла, что почувствую, когда увижу маму. Но и оставить всё, как есть, я не могла. Мне нужно встретиться с ней, чтобы перечеркнуть прошлую жизнь.