Первая
Шрифт:
Огонь отразился в её неожиданно заблестевших глазах. Она сделала глоток рома, как будто воды выпила. Я не решалась прервать тишину, чувствовала, что Лина пытается совладать с эмоциями и не хотела мешать. Каждое упоминание о Серафиме вызывало у меня озноб. Когда мы приехали, я первым делом пошла в душ. Его прикосновения, сама его близость словно оставили на мне следы, но вода избавиться от них не помогла. Я тоже глотнула ром. Может, он поможет?
— Почему Яр сказал тебе про Серафима не сразу? — всё-таки решилась спросить я.
Лина
— Потому что мы с ним не были знакомы. Тогда мы встретились в первый раз. Фим привёз меня в Париж на выходные. Мы были в кафе, Фиму кто-то позвонил, и он уехал. И тут за мой столик сел незнакомый мужчина. Начал нести какую-то ерунду — чтобы я не доверяла Фиму, что он совсем не такой, каким хочет казаться… — она вздохнула. — Наш разговор минуты не продлился. Он написал на салфетке номер телефона и сказал, чтобы я её убрала подальше и забыла о ней. И чтобы ни в коем случае не говорила Фиму о нашем с ним разговоре, который и разговором-то не был. Не знаю, как у меня мозгов хватило послушать его. Если бы не Яр…
Опять наступило молчание. Ром был крепкий, а я много пережила за день. От жара пламени меня разморило, озноб наконец прошёл.
— Через некоторое время Фим стал открываться с другой стороны, — продолжила Лина тихо. — Он требовал от меня безоговорочного повиновения. Во всём, в каждой мелочи. Если он говорил, что я должна быть в жёлтом — я должна была надеть жёлтое, если в зелёном — зелёное. Он начал контролировать каждый мой шаг, и я не знала, что с этим делать. Я была влюблена в него, оправдывала, а потом… Потом он показал мне, что такое сила.
— Он ударил тебя?
— Ударил? — она словно бы удивилась. На губах её появилась мягкая снисходительная улыбка. — Да, ударил. Но это ерунда. Он… Представь себе, когда рядом с человеком становится страшно до мурашек. Каждый раз я думала, что в его мыслях и не понимала, зато он знал всё, о чём думаю я. Это страшный человек, Ками.
— Ты захотела от него уйти.
— Захотела. И даже ушла.
— И он тебя отпустил? — не поверив, спросила я.
— Что-то вроде того. Только он мог появиться, где угодно. Один раз я выходила из туалета в торговом центре, а он стоял у стены напротив. Даже ничего не сказал мне — усмехнулся и всё.
— И чем тебе Яр помог?
— Он спрятал моего ребёнка.
В этот момент я собиралась проглотить ром. Поперхнулась и закашлялась.
— Ребёнка? — переспросила я, подумав, что либо меня в конец разморило, либо я её неправильно поняла.
— Да. Я забеременела от Фима, Камила, но он об этом не знал. Я и сама узнала, когда мы расстались. У меня было два варианта — сделать аборт или сделать так, чтобы о моей дочери не было ни единого упоминания. Я выбрала второе.
— То есть… — голос превратился в шёпот — У тебя есть ребёнок?
— Есть. Но она никогда об этом не узнает. Ни-ког-да, — медленно повторила она, цедя ром. —
Камила
Рома осталось на самом дне. Ангелина сидела, прислонившись спиной к дивану, и пальцами неспешно перебирала ворсинки ковра. Её история поразила меня. Возмутила, тронула. Я не хотела ни оправдывать её, ни судить, потому что как поступила бы сама, даже предположить не могла. Оказаться на её месте я бы не пожелала и врагу.
— У вас с Яром странные отношения, — сказала она и, дотянувшись до рома, разлила по стаканам остатки.
— Ты заметила?
— Это и слепой бы заметил.
Я вздохнула и подвинулась ближе к камину.
— Расскажи, — попросила она. А, может, потребовала.
Ром помог прогнать напряжение и прогнать страх, но пьяной ни я, ни Лина не были. С чего начать, я не знала и потому начала с самого начала. Она слушала, не перебивая, и, казалось, ничему не удивлялась, только время от времени подносила стакан к губам и тихо хмыкала или отводила взгляд.
— Вот, — закончив, я показала ей руку с кольцом. — Он сказал, что я его слабость и что чем меньше он это показывает, тем лучше. Не дословно, конечно, но как-то так.
Она взяла меня за руку и стала рассматривать кольцо. Пальцы у неё были прохладные, хотя мы сидели близко к огню. Самой мне было даже жарковато, особенно после рома.
— Красивое кольцо. Дешёвое, но красивое.
Я убрала руку. От её слов стало обидно, хотя обижаться стоило не на Лину.
Она чуть заметно улыбнулась.
— Глупенькая. Хуже бы было, если бы он подарил тебе золотой оковалок.
— Почему?
— Потому что такие украшения мужики дарят, чтобы продемонстрировать окружающим свою состоятельность, а такие, — она махнула на мою руку, — это другое. Сразу видно, что он кольцо для тебя выбрал, а не для других.
— Чего он там выбрал… Заскочил в магазин и выскочил через минуту.
— А тебе нужно, чтобы он там час пробыл? — она насмешливо приподняла бровь.
И не сказать, что только что она со слезами на глазах рассказывала мне про свою дочь.
— Яр — человек, который знает, что ему нужно, Камила. И это касается всего: тебя, кольца — всего, что он делает. А насчёт слабости он прав. Поверь мне.
Глоток рома оставил на языке горький привкус. Такой же оставлял Яр каждый раз, когда игнорировал меня или указывал на моё место. Между мной и Линой было несколько лет разницы, но в некоторых вещах она, наверное, была старше меня на жизнь.
— Что мне делать? — спросила я, преодолев гордость. — Я хочу, чтобы он относился ко мне, как к своей женщине, как к жене. Лин, у нас даже комнаты разные. Я с детьми живу.