Первая
Шрифт:
— Хочешь, выйдем на улицу, — предложил Ярослав, когда Лина и дети ушли.
Я подошла к окну. Светила луна, из-за снега темнота была не такой густой.
— Давай включим телевизор, — попросила, сделав умоляющие глаза. — Там наверняка идёт какой-нибудь концерт. Ну Яр. Ну пожалуйста.
Положила руку ему на живот и, привстав на носочки, быстро поцеловала.
— Пожалуйста — пожалуйста.
Телевизор он ненавидел. Купил его только из-за настоятельных просьб Лины, подкреплённых доводами, что развивающие мультфильмы, особенно те, которые помогают учить иностранный язык, детям
Яр нажал пару кнопок на пульте, и гостиная наполнилась звуками. Я приглушила свет и подожгла свечи в подсвечнике.
— Между прочим, почти одиннадцать, — заметила я. — Мы же проводим старый год?
Неожиданно Яр подошёл ко мне со спины, обнял, скрестив руки на моём животе и упёрся мне в затылок подбородком. Я растерялась, не понимая, что это значит. Несмотря на то, что спали мы теперь в одной постели и жили в одной комнате, он всё равно держал меня на расстоянии. Только в моменты близости оно пропадало, и я чувствовала, что он откровенен со мной во всех смыслах. Только этого мне было уже мало, я хотела туманом проникнуть в него и остаться навсегда. Чтобы даже если меня нет рядом, он думал обо мне, и чтобы в его пульсе билось лишь моё имя.
— Интересный был год, да? — его голос звучал глухо. Почему-то казалось, что глаза Ярослав закрыл, хотя я не видела этого.
— Неоднозначный.
Он хмыкнул, а я повернулась в его руках.
— Я потеряла мать, но нашла тебя.
— Разве ты нашла? Это я нашёл тебя.
Огонь горел в камине, язычки пламени свечей были рядом с нами, а в окно заглядывала луна. Сейчас Яр казался старше, чем был, но мне это нравилось. Я представила нас лет через двадцать — взрослых, стоящих в этой же комнате.
— Как думаешь, сколько девочек мы воспитаем? — спросила я полушутя и дотронулась до его подбородка, потом до щеки.
— Это зависит от нас.
— А мальчиков?
Он ничего не сказал. Выпустил меня из рук и, наполнив бокалы шампанским, сделал телевизор тише.
— Мальчика я буду воспитывать только в одном случае — если это будет мой сын.
У меня ёкнуло в груди. Как расценивать его слова, я не знала и боялась спрашивать.
Взяла бокал. Год и правда был противоречивый. С ночи, когда я первый раз переступила порог этого дома, прошло почти пять месяцев, а мне казалось, что они растянулись на целую жизнь. Как будто до той ночи была одна жизнь, а после — другая, и хронометраж их мало чем отличался.
— У меня есть для тебя подарок, Ками.
Он вытащил из-за подушки дивана свёрток и отдал мне. Я посмотрела с интересом на Яра. Он улыбался уголками губ. Развязав бантик, я развернула бумагу. Внутри было платье. Чёрное, с ромашками — простое и одновременно очень красивое.
— Спасибо, — нежно поцеловала мужа. — Раз мы решили не дожидаться боя курантов, у меня тоже есть кое-что для тебя.
За своим подарком мне надо было выйти в кухню. Я воспользовалась этим, чтобы посмотреться в зеркало и поправить волосы.
Ярослав
Я думал, она переодевается. Что ещё можно делать
— У меня было не так много вариантов для манёвра, — улыбнулась она. — Вот. Зато в каждое из них я вложила сердце.
В корзинке лежали пирожные. Каждое размером с треть ладони, а то и меньше, ни одно не походило на другое, единственное, что их объединяло — все они были сделаны в форме сердца.
— И ещё вот, — она подала мне вязанные перчатки. — Я сама связала.
Перчатки были чёрные, но она отвернула край и показала мне красное сердечко, по обе стороны от которого были буквы «Я» и «К».
— Пусть тебя греет любовь, Яр. Я знаю, что наши чувства разные, и всё-таки когда где-то есть человек, который тебя любит…
Она взяла у меня корзинку, перчатки и положила на стол. Сама обняла меня за шею и прижалась. Её зелёные глаза блестели в полумраке, от волос исходил чудесный запах, губы манили. Черты её за это время стали до того знакомыми, что я мог повторить их, не глядя — провести по бровям, обрисовать губы и сказать, где у неё родинки. Сердечки… Наивно. Будь мне шестнадцать или хотя бы двадцать, ещё ладно, но мне тридцать пять. Только её сердечки оставили в моём след — глубокий и горячий, как и её взгляд.
— Я очень благодарен этому году, Камила. Он многое забрал, но дал куда больше. — В её глазах было ожидание. Чистое и доверчивое. — Он дал мне девочек, помог сдвинуть с мёртвой точки важное дело, но самое важное — он дал мне тебя. Ты права, очень важно, когда есть тот, кто тебя любит. Тогда хочется возвращаться домой.
— Тебе хочется?
— Теперь хочется.
Её губы были терпкими от шампанского с тонким ароматом мандаринов. Целуя её, я ловил себя на том, что не помню поцелуев других женщин и их запаха. Давно не помню и не хочу помнить. Год ещё не кончился, но оставшиеся минуты уже ничего не меняли. Она стала не просто моей слабостью — она стала моей женой, моей женщиной, просто моей. И приют был тут же ни при чём.
Глава 15
Камила
Сперва я подумала, что мне почудилось, но во дворе и правда остановилась чужая машина. Первой мыслью было, что нас нашёл Серафим. Я бросила недомытую посуду и с колотящимся сердцем смотрела, как открывается дверца. Ангелина наверху с детьми, главное, чтобы Фим не увидел её, потому что тогда…
Из машины вышел высокий молодой мужчина, на Серафима не похожий ни капли. Откуда ни возьмись появился Ярослав. Подошёл и крепко пожал мужчине руку, а потом и вовсе рывком притянул его к себе и приобнял.
Друг? До этого дня из посторонних, не считая Лины, тут были только строители, да и то Яр их сам привозил. Я подошла ближе к окну. Мужчина повернулся в тот же момент. Отпрянуть я не успела, и он, заметив меня, хмыкнул, а мне вдруг показалось, что я видела эту усмешку уже не раз, хотя самого мужчину никогда. Однозначно.
— Это кто? — услышала я практически одновременно с лёгкими шагами.
— Без понятия, — ответила Лине.
— Симпатичный.
Я оценила знакомого Ярослава. Да, пожалуй. Но с Яром не сравнится.