Первая
Шрифт:
Он не ответил, только губы едва заметно изогнулись.
— Яр, — позвала я. — Ты что, реально хочешь делать из них леди?
— Я хочу, чтобы у этих девочек было будущее.
— А без способностей выбрать из десяти вилок правильную будущего у них быть не может? Магдалене пять. Она ещё читать не умеет, а ты…
— Кстати, заедем за букварями и развивающей детской литературой. С завтрашнего дня начнёшь учить её читать.
— А чему я её ещё должна учить?!
— Я подумаю над этим. Несколько идей у меня есть, но надо всё хорошо взвесить и основательно заняться правым крылом. На
— Я ещё дырки на носках заштопывать умею. Может, мне её и к этому подключать?!
Его губы опять изогнулись. Это он что, серьёзно?! Решил сделать из меня преподавателя по домоводству?!
— Обязанностей у меня прибавляется согласно статусу, — заметила я колко и сложила руки на коленях.
Яр посмотрел на меня с вопросом, но вслух его не задал. Я прикинулась слепой. Пусть как хочет, так и понимает, а если не понимает, спрашивает по-человечески. Свозил меня в ЗАГС — обязал воспитывать детей, мы переспали, навалил ещё кучу всего. Что дальше, подумать страшно. Но как бы я ни злилась, в душе сидела обида. Мог бы хоть маленькое колечко купить. Хотя бы для вида. Но к чему такие сложности? Мало того, что мне и так деваться некуда, я уже и не хочу. Сердце не хочет.
По магазину мы ходили уже около часа, тележка была полная. Сервиз на двенадцать персон, куча стаканов и бокалов, скатерти, салфетки.
— Зачем нам столько ножей? — спросила я, взяв упаковку из двенадцати штук. — Они же только для сервировки, резать ими нормально всё равно ничего нельзя.
— На будущее.
Я покосилась на мужа с подозрением. Это что за будущее такое он пророчит? Сколько он собирается поселить в доме девочек?
— Я надеюсь, ты женскую футбольную команду собирать не станешь?
— Какую ещё команду? — он оторвал взгляд от списка.
Понятно, с чувством юмора проблемы. Сегодня — особенно. Я взяла с полки розовую чашку с котёнком и положила в тележку. Подумала и взяла ещё несколько — разных цветов с разными рисунками.
— Это зачем? — сухо спросил Яр.
— А вот это зачем? — показала на тележку. — Пусть хоть что-то яркое будет. Смотри, какой милый, — показала зелёную чашку с зайчиком. — Ну посмотри, Яр. Магдалене понравится. Она любит розовый и зелёный цвета.
— Лучше возьми ей простую белую.
— Зачем ей белая? Она — ребёнок.
Только начавшее подниматься настроение снова испортилось. Я вернула чашку на полку, а вместе с ней и остальные.
— Тебе что-нибудь нужно для кухни? Полотенца, доски? — спросил Ярослав, убрав свой дурацкий список.
— Ничего мне не нужно.
Он покатил тележку к кассам, я пошла рядом. Взгляд то и дело задерживался на ярких прихватках, пузатых чайниках и других вещах, способных сделать дом уютным, но безразличие Ярослава отбило желание внести лепту. Пусть захламляет всё своими белыми тарелками и безликими салатниками, мне вообще дела нет. Я — нянька без кольца, и живу я с детьми, а не с мужем. Как горничная какая-то. Ни тортика на свадьбу, ни подарка. Даже поужинать и то не смогли,
— Я возьму шоколадку? — спросила на кассе.
— Давай всё потом, — бросил, не отрываясь от телефона.
Он меня хоть слышал? Могла поспорить, что нет.
Потом, так потом. Психанув, я вышла в прикассовую зону и ждала там, пока он оплатит покупки.
По пути к машине я не сказала ни слова, пока он сгружал всё в багажник — тоже. На улице было холодно, серо и мокро, а я подумала вдруг, что до Нового года осталось совсем недолго. Какой-то месяц. Скоро всё начнут украшать, только будет ли у нас ёлка — вопрос. Может, в какой-то момент Ярославу придёт в голову, что это лишнее.
— Чем ты недовольна? — спросил Яр, захлопнув багажник.
— Я всем довольна.
Открыла машину и села внутрь.
Яр распахнул дверь.
— Камила, в чём дело?
— Ни в чём. Поехали, учительница по этикету ждёт.
— Ты из-за Ангелины?
Я его проигнорировала. Взяла плюшевую собачку Магдалены и сделала вид, что приглаживать её ушки куда интереснее.
— Камила, — прорычал Яр и забрал у меня собачку.
— Что?! Надоел уже! Можешь сходить и нагрузить ещё одну телегу для своей Ангелины! Всё по списку, смотри, не пропусти только ничего, а то вдруг расстроится! Я только не пойму, зачем ты меня с собой поволок?! Подразнить?!
— Почему подразнить?
Я задохнулась гневом. Вышла из машины и выдернула у него из рук игрушку.
— Почему?! Да потому что! Потому что ты мне даже чашки купить не дал! Какой там, даже шоколадку! Привёз меня, чтобы я с тобой рядом походила, как собачка, а теперь ещё спрашиваешь, в чём дело!
— Что за шоколадка? — он сдвинул брови.
— Да ничего! Ты меня даже не слышал, вот чего! Я, может, тоже хочу скатерть купить! И подушки на стулья хочу! И кольцо хочу, раз уж я — твоя жена. Хотя, какая я тебе жена — непонятно.
Обидно было до слёз. Я отошла от Яра, сжимая в руках маленькую игрушку и пытаясь не разреветься. Он смотрел мне в спину, я знала. Подул ветер, руки мигом замёрзли, а слёзы подступили совсем близко.
— Давай вернёмся, — мрачно предложил он. — Купишь всё, что захочешь.
— Да ты даже не понял ничего! — воскликнула, посмотрев на него. — Не буду я ничего покупать, не надо мне твоих одолжений!
Он взял меня за плечо, но я выдернула руку и чуть прошлась, чтобы успокоиться.
— Жди здесь, — сухо сказал Ярослав. — Не отходи от машины.
Я и не собиралась никуда от неё отходить. И спрашивать, куда он, тоже. Разговаривать с ним не хотела.
— Жди здесь, — повторил он. — Я на минуту.
Ярослав
Чёрт подери! Где были эти чашки?! Прошёл вдоль нескольких рядов с грудой посуды, пытаясь вспомнить. Что это были за чашки, мать её?! Кажется, что-то зелёное. Увидел что-то похожее и схватил чашку с полки. Она оказалась здоровая и тяжёлая. Не то. Минут через десять я всё-таки наткнулся на чашку с зайчиком. Что за дурацкая бабская черта вытягивать жилы?! Надо тебе — сказала, хочу, но нет же!