Периферия
Шрифт:
Инга с опаской смотрела на обнаруженный нами предмет.
— Ты знаешь, — неуверенно произнесла она, — а ведь это похоже на схрон! Я, конечно, не специалист, но эта вещь сделана очень давно. Не меньше трёхсот лет назад, но скорее всего — гораздо больше.
— В контору, быстро! — прошипел я. Не стоило, конечно, давать волю своим чувствам, но мне сильно не нравилась наша находка. И ещё больше не нравилась возможная реакция Тёмных.
Свет и Тьма, за каким чёртом мы попёрлись сюда вдвоём?! Сейчас мы по сути блокированы в этом проклятом погребе, который — зараза! — существует и в Сумраке. Запереть нас
И абзац. Конец двум самонадеянным Светлым, решившим, что Тёмный способен обратиться за помощью в Ночной Дозор. Не отбиться даже с "браслетом".
В этот момент у меня в кармане зазвонил мобильник. Чертыхнувшись, я выгреб оттуда пригоршню грязи, в которой скрывался противно верещащий телефон:
— Алло!
— Не паникуй, Сашка! — раздался голос шефа. — Всё под контролем. Сидите с Ларионовой смирно, патруль сейчас подъедет.
— Твердислав Владимирович, вы… — Только сейчас я заметил в Сумраке тончайшую, почти невидимую нить следящего заклятия.
— Вот именно, Александр. Сидите и ждите. И не волнуйтесь, Руслан действительно не собирается устраивать вам пакости. По крайней мере — сейчас. Я лично смотрел… Как приедете, артефакт — ко мне!
Слегка успокоенные, мы вылезли на поверхность. Невозмутимо куривший метрах в пяти от погреба Руслан взглянул в мою сторону и поперхнулся дымом:
— Светлый, ты что там, метро копал? До родного Воронежа?
Я мысленно поставил галочку: Тёмный знал, откуда я родом. Вообще-то такого рода информация являлась абсолютно секретной: в конце концов, у меня до сих пор в Воронеже жили родители и младшая сестра.
Пообещав самому себе разобраться с утечкой информации позже, я обратился к хозяину дома:
— Ваших спецов гнать надо. Но ничего, вроде бы нашли и обезвредили. Сейчас наши подъедут, заберём, будем разбираться.
— Мы Договор чтим, — поддержала меня Инга. — Законопослушных Тёмных не обидим.
Руслан усмехнулся и махнул рукой:
— Обидит она… Что нашли-то хоть?
— Непонятно, — ответил я. — Затем и забираем.
— У нас тут что, тоже "дикари"-сектанты завелись? — не унимался Руслан. — Только со Светлой стороны?
— Ты хоть одну Светлую секту знаешь? — в лучших одесских традиция вопросом на вопрос ответил я. — "Дикарей" у нас до чёрта, но они больше по вашей части.
Руслан замолчал и до самого приезда нашей "ГАЗели" не проронил ни слова. Похоже, Тёмный обиделся. Ну что ж, значит, запряжём и поедем за водой…
Старшим в прибывшей группе был, как этого и следовало ожидать, Андрей. Последнее время я видел его на выездах чаще, чем даже Николая Тихоновича, командира ГБР и его непосредственного начальника.
— Опять ты, Следопыт? — вместо приветствия произнёс Тихомиров, выбираясь из салона. — Слушай, пора ставить перед Твердиславом вопрос, пускай он официально назначает меня твоим помощником! Второй раз за сутки по твоей милости выезжаю.
— Выедешь и третий, — довольно холодно отозвалась Инга. — Если ещё один схрон найдём.
При слове "схрон" Руслан ощутимо напрягся, но мешать нам не стал.
Втроём с Андреем и ещё одним ГБРовцем (его перевели к нам всего месяца три назад, и познакомиться толком мы
Когда мы с Андрюхой, вполголоса матерясь и пыхтя от натуги, втащили наконец ящик в кабинет к Твердиславу, нас там уже ждали. Сам хозяин кабинета вольготно расположился в кресле возле компьютерного столика, лениво расстреливая из дробовика очередного монстра на экране. Несчастный монстр дёргался, плевался стальными иглами и комками зелёного яда, но явно не имел никаких шансов продолжить существование. После очередного попадания бедняга наконец разлетелся облаком красных брызг; Твердислав вздохнул и повернулся к нам.
Второе лицо — как в кабинете, так и во всём нашем Дозоре — оккупировало стул для посетителей, на котором во время вчерашнего разговора сидел я сам. Сразу видно было, что этому лицу сидеть там неудобно, оно предпочло бы кресло Твердислава, но вынуждено терпеть. Высокий темноволосый и узколицый мужчина лет тридцати пяти застыл на стуле, точно окаменев, и напоминал сейчас министра, которого неизвестно зачем вызвал к себе сам президент и заставляет теперь дожидаться приёма.
— Здравствуйте, Павел Васильевич! — поздоровался я.
Замначальника снисходительно кивнул мне в ответ. Павел Васильевич, чья фамилия уже успешно растворилась в потоке времени, занимал свой пост со времен Великой Отечественной войны. Выглядел он ненамного старше меня самого, но не стоило обманываться: возраст мага первого уровня уверенно приближался ко второй сотне лет. В отличие от подчёркнуто демократичного шефа, Павел Васильевич одевался строго и солидно. Говорят, он специально заказывал одежду в Москве у портного, шившего для самого Гесера, а потом "пропитывал" таким слоем защитной магии, что помять, разорвать подкладку или посадить пятно на пиджак было не легче, чем головой забить гвоздь в танковую броню.
Второй посетитель кабинета скромно примостился в углу на ещё одной из достопримечательностей кабинета — стуле, вырезанном из цельного дубового пня — и сидел, тихо и интеллигентно посверкивая старомодными очками в чёрной пластиковой оправе. Тем не менее, стоило мне заметить этого Иного, как тут же стало ясно: в подвале у Руслана мы откопали нечто действительно серьёзное. Эдуард Сергеевич Овсепян уже третий год занимал должность начальника нашего экспертно-аналитического отдела, однако страж работы аналитиком у него зашкаливал за семь десятков лет. В конце тридцатых годов он, тогда ещё подающий надежды молодой дозорный (прямо как я, блин!) работал в экспертной комиссии по "Меморандуму Тарквиния" — древнеримской магической рукописи, неизвестно какими путями попавшей в Армению. Эдуард Сергеевич не любил хвастаться, но из отчётов по тому делу (а я одно время обожал копаться в архиве) однозначно следовало, что именно он доказал: экземпляр "Меморандума" — не оригинал, а поздняя византийская копия. Наши армянские коллеги не успокоились на достигнутом успехе, а продолжили поиски. Всего через пару недель они вышли на тайник с подлинником рукописи, сорвав одну из самых многообещающих операций Тёмных на территории Турции и советского Закавказья.