Периферия
Шрифт:
Постепенно мерцающие тусклым зелёно-голубым светом нити начали неохотно расступаться, руки Эдуарда ушли между ними вглубь почти что до локтей. Спина мага окаменела от напряжения, и лишь едва заметная дрожь пробегала временами по его плечам.
Неожиданно эта дрожь прекратилась, и Эдуард ощутимо расслабился. Маг пробормотал:
— Так… Ещё здесь… Готово!
В ту же секунду защитная оболочка, светящимся облаком окружавшая "объект" резко сжалась, мигнула и начала с бешеной скоростью втягиваться вглубь ящика, сжимаясь в точку.
— Всё, — тяжело дыша, произнёс Овсепян. — Теперь это просто деревяшка.
Он
Книга. Всего лишь книга. Переплёт из двух обтянутых кожей дощечек туго стягивал увесистую стопку пергаментных листков. Ни вычурных застёжек, столь обычных для старинных инкунабул, ни даже банальной оковки по углам.
Однако от этой книги ощутимо веяло Силой — дикой, страшной силой Иного-фанатика, в чьей душе Свет давно уже превратился во всесжигающее белое пламя. Кто бы ни был автором этого манускрипта, он был истинным Торквемадой магического мира; одним из тех, кто так и не принял Великий Договор, не желая идти даже на малейшие уступки Тьме.
— Алхазур, — произнёс Твердислав, и слова его упали в тишину, царящую в кабинете, точно гиря. — Всё-таки Алхазур…
Заметив непонимающие взгляды всех присутствующих (включая меня), шеф счёл нужным пояснить:
— Незадолго до заключения Великого Договора существовал большой и сильный клан Светлых, которые считали, что войну с Тьмой следует вести до победного конца. Их лидером был Пресветлый Алхазур — Великий маг. Не в обиду будь сказано Пресветлому Гесеру, но тогда Алхазур не взял бы его даже в слуги. Вот только силы у мага было куда как больше, чем мудрости. Он пытался сорвать заключение Договора, а потом лет сто вёл "партизанскую войну" в Восточной Европе… Где-то около XVI века его наконец выследили Тёмные и Инквизиция. Что с ним стало — никто не знает. Скорее всего он был развоплощён. Следы Пресветлого Алхазура теряются как раз в России… У меня даже в мыслях не было, что умер он здесь, в Осколе…
— Вы его знали? — осторожно поинтересовался я: слишком уж необычным был тон шефа, которым он рассказывал о Великом маге.
— Он был моим учителем, — просто ответил Твердислав.
Помолчав некоторое время, он добавил:
— Пресветлый Алхазур отрёкся от меня, когда я признал силу Договора и пошёл служить в Ночной Дозор. Больше мы никогда не встречались… Алексашка, а какого лешего, собственно, ты ещё здесь? У нас что, кончилась работа для сыскарей? А ну-ка, кругом и шагом марш на рабочее место!
Я вытянулся в струнку и попытался щёлкнуть каблуками кроссовок:
— Разрешите идти?
— Иди-иди… пока я тебя сам не послал!
Крутанувшись через левое плечо, я бодро замаршировал к двери.
Однако выйти я не успел. Меня догнал голос Твердислава:
— "Там, где нет ни света, ни тьмы, сошлись они… И пал он, сражённый силой, превыше которой не было… Ушёл в глубины, достичь коих не суждено никому из живущих… Но уходя, ударил он в последний раз… И содрогнулись земля и небо, и пал враг его вслед за ним… И уходили они вместе, и бились, и ныне бьются там, откуда нет возврата…"
Обернувшись, я увидел, что шеф держит в руках древний манускрипт. Встретившись со мной глазами, Твердислав перелистнул несколько страниц и снова принялся читать — так, как читают давно знакомую книгу:
— "Темны древние
Ужас охватывает меня, едва лишь представлю силы, освобождённые двумя великими врагами. Но ещё больший ужас вызывает мысль о том, что силы те — не ушли безвозвратно, но дремлют в глубинах земных в ожидании своего часа. И потому я ищу то место. Непростительной гордыней было бы полагать, что совладаю я с тёмным наследием, но лишь надежда на это даёт мне силы жить дальше…
Две сотни лет я посвятил этим поискам, но ныне закончен мой путь. Утром мне предстоит уйти навсегда. Того времени, что ещё дано мне, достанет лишь, чтобы укрыть записи от злого взгляда. Я дописываю эти строки, а затем спрячу книгу. Нет во мне ни печали, ни сожаления о прожитой жизни, но лишь надежда, что явится тот, кто служит свету, и продолжит моё дело.
До сих пор скрыто было то, что неназываемо, в глубинах земных, и останется оно там ещё много долгих людских жизней. Но преходяще всё, и не вечна темница. Настанет день, когда оно вернётся в наш мир.
Ты, что читаешь ныне написанное мной! Помни о том, что зло ещё не избыто. Туго скручено оно и ждёт освобождения. Две сотни лет искал я способ победить его, и будь у меня хотя бы день, земля навсегда очистилась бы от этого проклятия, порождённого не людской волшбой, но лишь кознями сил адских. Но часы истекают, и стражи тьмы уже изрекли своё слово. Мне не свершить того, чего желаю я всей силой души своей. Потому, читатель, если дорог тебе свет, если желаешь ты добра — сделай это ты. Ибо в противном случае никогда не сможешь достичь ты покоя в мире теней, как не суждено достичь его мне…"
Шеф замолчал.
— "Подписано собственноручно мной. Алхазур". Алхазур… — повторил он.
Я вышел из кабинета, аккуратно прикрыв за собой дверь.
Глава 4. Халфер
Вернувшись в отдел, я с некоторым опозданием поинтересовался у ребят, удалось ли допросить Тёмного мага, взятого в плен во время налёта. Олег только страдальчески скривился:
— Ничего существенного. Когда он пришёл в себя, то долго не мог понять, куда его занесло. Сейчас сидит, за голову хватается и бормочет что-то вроде: "Мать твою, да как же это?!" Он ничего не помнит: ни почему участвовал в нападении, ни кто его организовал.
— А память смотрели?
— Принудительно пока не имеем права. А добровольно он не соглашается, — Олег недоумённо пожал плечами. — Вообще, странный он какой-то, незарегистрированный. Нашей метки, по крайней мере, у него нет. То ли самостоятельная инициация, то ли ещё что-то…
Честно сказать, я тоже не понимал упорства Тёмного. Арестованный прекрасно знал, что для казни хватит уже самого участия в нападении. Тут даже не будет Трибунала Инквизиции — наш Твердислав имеет полномочия выносить смертные приговоры Тёмным, виновным в убийстве работников Ночного Дозора. Единственным шансом спастись для мага было бы доказательство того, что он действовал не по своей воле, но Тёмный почему-то никак не желал сотрудничать с нами.