Периферия
Шрифт:
Та-а-ак… Ситуация ухудшается. Трое против двоих. Причём Артём — главный в группе Тёмных — по силам вполне равен Олегу, но раз в пять старше и опытнее. Сил толстенького Дениса я не знал, но даже с Русланом один на один драться не стоило. Разумеется, перед операцией мы выгребли из арсенала всё, что могли, но наши "оппоненты" снаряжены не хуже.
Руслан продолжал стоять между нами, точно рефери, пытающийся развести готовых к схватке бойцов. Мы отчётливо чувствовали его страх и неуверенность. Я прекрасно понимал коллегу: за годы работы в питерском Дозоре Руслан привык к совсем другим отношениям. Он чувствовал
Однако облегчать жизнь старому приятелю никто из нас не собирался. Презрительно скривившись, Артём покачивал на ладони свой жезл, явно готовый к мгновенной разрядке. Из-под обшлага Дениса медленно выползал на запястье дутый золотой браслет, до краёв наполненный Силой. На моём пальце начало пульсировать кольцо, сначала медленно, но с каждой секундой ускоряя своё биение.
— Этот человек — наш, — с трудом проговорил я, отчётливо сознавая, что делаю шаг к Армагеддону.
— Этот человек — наш! — повторил за мной Артём, поднимая жезл. В ладони Дениса начал набухать огненный клубок размером с человеческую голову.
Схватка была неизбежна.
Однако первым ударили не мы. И даже Артём с напарником. Ударил Руслан — Ступором, с обеих рук, сразу по мне и по своему начальнику. Колени подогнулись, и я сполз по стене, пачкая побелкой спину. В трёх шагах от меня точно так же оседал Артём, и его жезл, не успевший разрядиться, с весёлым костяным стуком запрыгал по полу к ногам Руслана. Тот пинком отбросил его в лестничный пролёт.
Через секунду среагировали двое ещё остававшихся в строю дозорных — Руслан ухнул в первое заклинание все свои силы, и не мог им ничем помешать.
Олег успел раньше. Он чиркнул ладонью по воздуху, и сигарета, ещё торчавшая в зубах Дениса, вдруг полыхнула ярким магниевым пламенем, сжигая Тёмному лицо.
Простейший фокус, управление термодинамикой, которым балуются детишки с первых курсов наших школ, сработал с неожиданной и жуткой эффективностью. Денис взвыл от боли, хватаясь руками за опалённую физиономию, и его чудовищный файрбол врезался в потолок. В лестничной площадке этажом выше появилась оплавленная дыра диаметром с полметра.
От Ступора мы с Артёмом отошли почти одновременно. Я готов уже был ударить зарядом Силы в перекошенное от ярости лицо Тёмного, когда Сумрак снова расступился, и рядом с шатающимся, обессиленным Русланом возникли две фигуры в знакомых серых балахонах.
— Именем Договора, прекратить! — властно произнёс один из Инквизиторов. Его лицо было мне смутно знакомо. Второй распахнул дверь квартиры и скрылся внутри.
Мы повиновались. Обведя нас холодным взглядом металлически поблескивающих серых глаз, Инквизитор продолжал:
— Этот человек пойдёт с нами. Любая попытка противодействия как со стороны Дневного, так и Ночного Дозоров будет рассматриваться как нарушение Договора.
Артём
Второй Инквизитор, вошедший в квартиру, появился в дверях и крикнул:
— Пауль, его здесь нет!
— Как — нет? — вскинулся Артём, но движение ладони первого Инквизитора отправило его обратно на пол.
— Ищи! — не оборачиваясь, бросил Инквизитор, для верности набрасывая "сеть" уже на всех нас. Олег и Денис повалились рядом со мной. Тёмный маг оторвал наконец руки от лица, но, честное слово, лучше бы он этого не делал. Сгоревшая кожа висела неопрятными серыми клоками, чудом уцелевшие глаза под оголившимися надбровьями были переполнены злобой и болью.
Я наконец вспомнил, откуда знаю первого Инквизитора. Это был Павел Иванович Певцов, куратор Белгорода, сейчас руководящий всей операцией Инквизиции в городе. Он жил в нашей области уже больше шестидесяти лет, с того самого дня, когда у Прохоровки снаряд советской "тридцатьчетвёрки" с "пистолетной дистанции" превратил в груду металлолома "тигр" оберштурмфюрера Пауля Зингера. Из всего экипажа танка после детонации боекомплекта выжил только вышеупомянутый герр Зингер, истинный ариец и гордость "Waffen SS". Похоже, спасли его именно дремлющие способности Иного. Полумёртвое тело в обрывках чёрной танкистской формы подобрали наши, и особист-Иной, допрашивавший пленного, узнал в нём своего собрата. Дальше всё просто — инициация на Тёмную сторону (а что вы ещё хотите от убеждённого члена НСДАП, взятого в плен "унтерменшами"?), короткая служба в восстанавливаемом заново Дневном Дозоре Белгорода, уход в Инквизицию…
Блин, что же за проклятье такое висит над нашим несчастным городом, если даже Инквизиция посылает сюда этого вот терминатора?
Внутри квартиры послышался шум, и нашим глазам представилось редкостное по идиотизму зрелище: в дверном проёме стоял Юрий, держа за выкрученную совершенно диким образом руку полуобморочного Инквизитора с подбитым глазом. К шее Инквизитора был приставлен уже знакомый мне нож, причём приставлен очень хорошо: лёгкое нажатие, и ржавое, но острое лезвие пропорет сонную артерию.
— Не знаю, кто вы, и что вам нужно, — лязгающим от страха и ярости голосом проговорил Юрий, — но убирайтесь все! Иначе… — Он слегка напряг руку, и на серый балахон скатилась крупная тёмная капля.
Пауль, мгновенно оценивший обстановку, снял с меня "сеть".
— Привет, Юр! — Я поднялся с пола и отряхнул джинсы. — Как ты ухитрился взять Инквизитора?
— Гантелью по морде дал, — честно ответил Юрий, по-прежнему скалящийся, как голодный вампир.
Я припомнил пару здоровенных пятикилограммовых гантелей, валявшихся в прихожей, и мне моментально поплохело. Насколько я помнил этого парня по университетскому спортзалу, одно время он достаточно серьёзно качался, а после его работы на относительно мягком мешке с песком часто оставались бурые пятна крови — удары наносились с такой силой, что лопалась кожа на костяшках пальцев. Кроме того, именно Юрий однажды ухитрился кулаком распороть макивару. Оказаться на месте несчастного Инквизитора я не захотел бы ни в коем случае, даже если в качестве компенсации Великий Гесер предложил бы мне свое место в Москве.