Переход
Шрифт:
— Хорошего тоже мало, приходится всё время доказывать, кто ты на самом деле, а это раздражает, — не согласился Андрей.
— И все же мне хотелось бы знать, как вы сможете помочь строить воздухопланы? — задал вопрос Кузьмин.
— Смотрите, — Соловьев закрыл глаза. По его лицу было видно, что Андрей полностью сосредоточен. Вдруг со стола Кузьмина стали подниматься вверх предметы: сначала был карандаш, потом ручки и документы, лежавшие на столе. Затем в воздух взмыли более тяжелые вещи, но что добило Кузьмина — так это стулья, которые оторвались от пола и парили
— Фантастика, — зачаровано произнес Кузьмин, с раскрытым ртом наблюдая за застывшими в воздухе предметами.
Повисев несколько секунд, вещи стали медленно опускаться на свои места.
— Если бы не видел своими глазами, ни за чтобы не поверил, — восторженно прошептал Кузьмин. — Как это у тебя получается?
— Очень долго рассказывать, и без обид, ты навряд ли поймешь? — постарался уйти от ответа Соловьев.
— А все-таки, если в двух словах, — не отставал Кузьмин.
— Я делаю вещи легче воздуха.
— А…?
— Предупреждал же, что не поймешь, — недовольно сказал Андрей.
— Как легче воздуха? Как можно сделать стул легче воздуха? — не сдавался хозяин кабинета.
— М-м-м, — вздохнул Соловьев, — если очень, подчеркиваю, очень упростить, то я переношу массу предмета в другое измерение, не теряя при этом связь с формой, которая остается здесь. Понятно?
— Нет, — честно признался Кузьмин. — Но раз ты обладаешь такими способностями, зачем нам что-то придумывать, если можно перемещать предметы без всяких конструкций.
Андрей ещё раз тяжело вздохнул, мирясь с мыслью, что без объяснений его не отпустят:
— На самом деле возможности человека ограничены. Силы, затраченные мной на демонстрацию, пришлось взять из запасов, которые я накапливал довольно длительное время. Чтобы восстановить их, мне придется потратить несколько минут. А ведь я не сделал ничего существенного, более сложные заклинания опустошили бы меня за секунды. Представь, какая-нибудь критическая ситуация, а я потратил силы. Это… можно сравнить с тем, что ты летишь в самолете, а на самой большой высоте закончилось горючее. Поэтому во время постройки аппарата я буду вплетать кое-какие заклинания в его конструкцию, и у него будет больше шансов взлететь в небо.
— Не могу поверить, — развел руками Кузьмин. — Слушая тебя, у меня появилось ощущение, что я попал в другой мир, вернее в сказку, где есть всё маги, колдуны, волшебство. И знаешь? Меня распирает двоякое чувство, с одной стороны хочется закричать от восторга, или обозвать тебя самыми нехорошими словами.
— Я привык к такому, — улыбнулся Соловьев. — Но чем быстрей ты поверишь, тем легче нам будет работать. Вы ещё не заметили, но мир меняется, и эти изменения происходят все быстрее и быстрее, а мы с вами поможем человечеству сделать этот переход менее болезненным.
— Андрей Иванович, вы со мной разговариваете, словно агитируете. И ещё, мне кажется в последнее время люди, которые приходят по рекомендации оттуда, — Кузьмин указал пальцем вверх, — что-то не договаривают. Вечно какие-то недомолвки, намеки, но стоит мне спросить о чем-то конкретном, ссылаются на закрытость
— Юрий Николаевич, поверьте, мне очень хочется все вам рассказать, но без разрешения, я не вправе это делать, — ответил Соловьев.
— Ладно, думаю, предварительная беседа закончена, посмотрим, Андрей Иванович…
— Если можно называйте меня просто Андрей, или на крайний случай Соловьев, — перебил Кузнецова Андрей.
— Хорошо, — согласился хозяин кабинета, — так на чем мы остановились?
— Вы хотели на что-то посмотреть, — подсказал Соловьев.
— Посмотреть? На что посмотреть?
— Не знаю, — пожал плечам Андрей.
— А, вспомнил, посмотрим, какой ты в деле, — произнес Кузьмин. — Когда вы… ты готов приступить к работе?
— Как только будут готовы детали будущей каркасные детали конструкции воздухоплана.
— А до этого, чем думаешь заниматься? — поинтересовался Кузьмин.
— Буду помогать в проектировании, я по образованию инженер-конструктор окончил авиастроительный институт, — ответил Андрей.
— Теперь понятно, почему вас послали к нам.
— Вы ошибаетесь, это как раз имело второстепенное значение, — возразил Соловьев.
— Тогда позвольте полюбопытствовать о первопричине, заставившей прийти к нам?
— Моё второе образование.
— Хм, какое?
— Магическое, — в голосе Соловьева появилось скрытое раздражение.
— ???
— Надеюсь, вы не думаете, что свои знания я получал в лесной чаще, живя в избушке с пучками трав и летающей ступой в углу? — усмехнулся Андрей.
— Да, вроде этого, — почесав затылок, признался Кузьмин.
— Нет, Юрий Николаевич, волшебству сейчас обучают почти, как в институте.
— А много вас? — не удержался Кузьмин.
— Настоящих обладателей дара мало. Это… как искра загорится, и если не подбросить сухой травы — потухнет. Человек перестает верить в свои возможности, а часто прячет их, чтобы не отличатся от других. Быть не таким, как все очень трудно. Не у всех хватает духа выдержать испытание даром, — печально произнес Андрей.
— Закончили вы школу магии, выдали диплом…
— Нет, дипломов не дают, как и других документов, подтверждающих моё второе образование. Такие бумажки нужны шарлатанам, да и что там писать, Соловьев — маг третей степени, — ответил Соловьев.
Он сделал небольшую паузу прежде, чем продолжить:
— Вместе все послушники находятся только в первые годы, затем наставники выбирают себе ученика, и тот иногда остается вместе с ним на всю жизнь.
— А как же остальные?
— Остальные, остальные становится… ну что-то — вроде подмастерьев. На их плечи сваливается вся кропотливая, можно сказать, черновая работа. Они тоже очень многое умеют, единственное — для них остаются закрытыми высшие ступени — терпеливо отвечал Андрей, хотя расспросы стали его утомлять. Он уже не скрывал этого, но Кузьмин не замечал недовольной мины на лице Соловьева, продолжая расспрашивать своего нового сотрудника.