Переход

Шаповалов Александр Викторович

— Вначале я вам кое-что расскажу. Вы помните, как передали мне диск русского резидента?

— Да.

— Активировав код, заложенный в программе, я прочитал информацию на диске. Затем позвонил вам. Мы встретились…

— Вспомнил, все вспомнил. Да выключи ты это дерьмо, — разозлился Инвар.

— И что вы намерены делать? — спросил Радж, пропуская мимо ушей возмущения шефа.

— Не знаю пока, сам знаешь, я повязан по рукам и ногам. Из сообщества мне не выйти. Если даже сбегу, мне и месяца не протянуть, достанут даже в той же России, — произнес Стивенсон, потирая виски.

— Ну, а русские что предлагают?

—

Ничего не предлагают, написали — подумайте, мы с вами свяжемся. Да выключи эту штуку, голова раскалывается, — пожаловался Инвар.

— Тогда я не буду, уверен, что наш разговор останется между нами. К тому же, могу вас уверить, босс, что голова у вас болит не от генератора, а от вчерашней пьянки, — предупредил Радж.

— Дай хоть таблетку, какую, — попросил Стивенсон.

Радж поставил перед шефом стакан с водой и кинул туда пару таблеток, которые моментально растворились.

— Что это? — спросил Инвар.

— Отрава, но помогает снять сильное похмелье.

Стивенсон выпил лекарство и через несколько минут почувствовал, как тошнота и бьющая в затылок боль прошла.

— Так, сейчас по домам, душ, полноценный завтрак, потом дела. — Скандинав довольно шустро надел брюки, направился к двери, застегивая на ходу рубашку:

— Радж, держи язык за зубами. Конгломерат не прощает измены. Умрут даже те, кто, по их мнению, только теоретически мог нам помогать. Помни это.

Москва. Кремль. Кабинет Президента России.

— Разрешите, Виктор Сергеевич? — спросил Шапников, вытянувшись у дверей по стойке «смирно».

— А это ты, чего встал, проходи, — оторвав глаза от экрана компьютера, пригласил Цапин.

— Позвольте, господин президент, поздравить вас с очередным избранием на пост главы государства, — громко произнес Шапников, вытащил из-за спины три гвоздики весьма помятого вида, чеканя шаг, направился к столу.

Цапин сначала удивлено смотрел на своего советника, затем встал из-за стола, замер с гордо поднятой головой. Шапников подошел, отдал пионерский салют.

«Пионеры всей страны,

Делу Цапина верны»!-

прокричал он речевку и вручил цветы.

— Спасибо, дети, — включился в игру Цапин и трижды поцеловал шутника в щеку, — спасибо.

После чего он также отдал пионерский салют.

— Пионеры, вкалывать, как лошади будьте готовы!

— Всегда готовы! — еле сдерживая смех, ответил Шапников.

— Ладно, Дмитриевич, подурачились и хватит. Спасибо за поздравление. Что там у нас на повестке? — переходя на деловой лад, проговорил Цапин.

— С чего прикажете начать, Виктор Сергеевич? С внутренних дел или…

— Сам решай, — сказал президент, не дав договорить.

— Наш резидент вошел в контакт со Стивенсоном. Первый пакет данных вручили два дня назад, — доложил советник.

— Почему докладываете только сегодня.

— Резидент задержал отчет, — пояснил Шапников.

— Чем вызвана задержка?

— Дополнительной информацией. Она весьма интересна, хоть и не имеет оперативной ценности.

— Интересно, что это за информация, из-за которой задерживают отчет? — удивился Цапин.

— Информация имеет ценность, но не первостепенную, — поправился советник.

— Давай-ка, Саша, с неё и начнем, — сделал выбор президент.

—

Слушаюсь, господин президент, — произнес Шапников. Он достал из папки диск с записью.

— Что здесь?

— Запись встречи резидента и как на неё отреагировал Стивенсон, — пояснил советник.

— Что же, давай посмотрим кино, — произнес Цапин, откидываясь на спинку кресла.

Просмотр занял полчаса. Материал был уже смонтирован, отражая самые яркие моменты.

— Дмитриевич, а мы в точку попали, выбрав Стивенсона, для воздействия на конгломерат, — сказал Цапин, когда запись закончилась.

— Похоже на то, только Стивенсон не первая скрипка в конгломерате, — высказал сожаление Шапников.

— Фальшивая нота может полностью испортить даже самую прекрасную мелодию, — философски произнес Цапин. — как дальше собираетесь разрабатывать Стивенсона?

— Задача у него только одна — снизить темп развития конгломерата. С нашей стороны — помощь в подготовке к «переходу к старине» во владениях Стивенсона, — доложил советник.

— С этим вопросом мы разобрались. Что там еще у тебя? — спросил президент.

— Есть ряд текущих вопросов требующие, вашего вмешательства, — сказал Шапников и положил на стол вторую папку.

Через два часа, когда Шапников собрался уходить, хозяин кабинета остановил его.

— Саша, подожди, у меня к тебе есть разговор.

— Слушаю вас, Виктор Сергеевич, — усаживаясь на место, произнес советник.

— Саша, мы с тобой далеко не молодые люди. Не пора ли нам подумать, кто будет править страной после нас. Демократия в том виде, в каком она сейчас, в будущем неприемлема. А что дальше? Монархия? Нет, я считаю нельзя допустить, чтобы судьба государства зависела от прихоти природы. История нас учит — передача власти по родовому признаку иногда очень болезненно отражаются на развитие страны. У меня вот какая идея возникла — а не основать ли нам учреждение с узкой направленностью — поиск среди молодых кадров потенциальных руководителей, а также их подготовка. В общем, нам нужны люди, на которых мы можем положиться, зная, что они смогут продолжить начатое. Боле того, нам нужно создать систему, с помощью которой можно будет защитить Россию от нерадивых правителей. Находящийся у власти должен знать, ему придется отвечать за вред, причиненный своим правлением, — президент сделал паузу. Он встал, подошел к столику, налил себе в стакан воды.

— Сергеевич, я слушал тебя и мне стало немного страшно. Я понимаю, ты озабочен будущим страны. Будет жаль, если какой-то болван или тщеславный придурок разрушит все, что мы создавали с таким трудом. Но то, что ты предлагаешь, может дать кучке людей абсолютную власть. Представь, если бы над тобой, когда ты начинал свои нововведения, стоял такой контролирующий орган, и им бы не понравились твои идеи, — нахмурившись, произнес Шапников.

— Понимаю, это звучит дико и все же, нужен небольшой круг посвященных, в руках которых будет сосредоточена огромная власть и остриё этой власти должно существовать только для одного, для надзора за правителями. Посвященные не должны вмешиваться в жизнь страны до тех пор, пока правитель не будет представлять опасность для страны, — от произнесенной речи у Цапина появился румянец на щёках, а глаза блестели от возбуждения.