Переход

Шаповалов Александр Викторович

— Но кто, кто будет решать: прав или не прав глава государства? — так же горячо возразил Шапников.

— Совет посвященных.

— А кто будет в этом совете? Ведь чтобы люди не говорили, или не делали, они останутся людьми со своими слабостями и привязанностями. Кто даст гарантию, что в определенный момент эта слабость, или привязанность не сыграет важную роль в принятие решения о судьбе правителя, — продолжал гнуть свою линию Шапников. — нет, если у вас, господин президент, есть с десяток святых, то может, может быть что-то и получится.

— Десятка святых нет. Даже одного нет, но две кандидатуры, которые служат России не ради корысти, на примете

есть, — мрачно произнес Цапин, слова советника и друга задели его, — а из этого следует, что найдутся и другие.

— А можно будет узнать, кто эти достойные?

— Да, один из них сидит напротив тебя.

Шапников открыл рот от удивления, и указательным пальцем показал на Цапина:

— Вы?

— Да.

— Кто же тогда второй?

— Ты.

— Нет, нет, я не хочу брать на себя такую ответственность, у меня и так дел по горло, — замахал руками советник, словно мог отмахнуться от слов президента.

— И не отмахивайся, это наш крест — брать самое трудное на себя, — как-то не очень весело усмехнулся Цапин.

— Но, Сергеевич, на сколько нас хватит при такой жизни — ну, ещё лет на двадцать. А то, что ты затеваешь, за сто лет не сделаешь, — привел последний довод Шапников.

— Насчет этого у меня с тобой будет отдельный разговор, — загадочно произнес Президент.

— Да, жить становиться все веселее, — буркнул под нос советник.

— Не бурчи, иди, работай, через месяц жду первых кандидатов, — закончил совещание Цапин.

Кузьмин сидел у себя в кабинете, ломая голову над новым заказом, поступившим из Кремля. Он взлохматил волосы и со всего маху ударил по столу.

«Ну, сколько можно, только с паровозами разобрались, — подумал он, — нате-получите, Юрий Николаевич. Теперь им нужны дирижабли, которые нужно чуть ли не руками шить, да еще и на ручной тяге. — Кузьмин был на грани истерики. Похожие чувства он испытывал пять лет назад, когда к нему, рядовому инженеру пришли из администрации президента и предложили сделать паровоз. Мало того, механизм должен быть так максимально упрощен, что бы его можно было собрать в любой мастерской.

Вы понимаете, паровозы достигли высшей точки своего КПД, лучше уже не придумаешь, — пытался он убедить чиновников, искренне удивленный их просьбой.

— Юрий Николаевич, нам не нужно лучше, — улыбались в ответ чиновники, — нам нужно проще и надежнее.

— Но почему вам не расконсервировать существующие паровозы, это хорошие машины, — недоумевал Кузьмин.

— Обязательно так сделаем, когда придет время, но вас мы убедительно просим заняться новыми разработками, не только локомотивами, но и подвижным составом. Еще есть одно маленькое пожелание — если возможно, попутно адаптируйте паровоз для езды по грунту на гусеницах.

После этих слов Кузмин месяц пребывал в уверенности — его разыгрывают. Но деньги приходили регулярно, все его требования выполнялись незамедлительно. Больше всего инженера ставило в тупик то обстоятельство, что с него взяли подписку о неразглашение, а всю работу засекретили.

Через год из мастерской выполз монстр, вручную собранный мастерами, которых Кузьмин выискивал по всей стране. Скорость чудовища не превышала сорока километров в час, пыхтя и скрипя, оно не могло проехать без поломки и пару сотен километров. Еще через восемь месяцев Кузьмин со своими подопечными произвели на свет «Фому», маленький паровозик, с трудом тащивший за собой четыре вагона массой не больше пятидесяти тонн. Правда, скорость его была уже за шестьдесят

километров, но без вагонов. В общем, за пять лет Кузьмин собрал четыре паровоза. Последний назвали «Добрыней», он тянул сто тонн и прошел без ремонта тысяча двести сорок километров. Специально для испытаний в Сибири была построена круговая ветка в тайге, где и гоняли паровозы.

Кузьмин с ужасом вспоминал эту гонку. И вот только он облегчено вздохнул, дядькам из Кремля захотелось дирижаблей.

— Что я в них соображаю, — чуть не кричал он.

— Не волнуйтесь, мы вам пришлем человека, который вам поможет и советом, и делом, — продолжал Кузьмин разговор сам с собой. — А я что, робот, не человек, мне что, не хочется отдохнуть, на море съездить, например, погреть бока на солнце.

Вызов по внутренней связи прервал монолог инженера.

— Анжела, я просил в течение часа, меня ни с кем не соединять, — раздражено проговорил Кузьмин.

— Но, Юрий Николаевич, это от Александра Викторовича, — стала оправдываться секретарша.

— Хорошо, пусть войдет, — разрешил Кузьмин.

Спустя мгновение дверь постучали.

— Можно? — раздался нежный женский голос.

— Входите.

— Я же сказал мо….жно, — поперхнулся Кузьмин, когда увидел вошедшую в кабинет незнакомку. Среднего роста девушка с ярко-рыжими волосами и голубыми глазами смущено смотрела на него.

— Вы кто? — глупо хлопая глазами, спросил он.

— Аглая, — ответила девушка, но затем спохватилась, добавила, — Шмелёва Аглая Васильевна, инженер — проектировщик воздухоплавательных судов. По направлению прибыла к вам для консультаций.

— Да, да, проходите — спешно произнес Кузьмин. — Чай, кофе?

— Что?

— Что будете пить, чай, кофе? — переспросил Кузьмин и от волнения сглотнул слюну, которая не вовремя начала выделятся.

— Водички, если можно, — продолжая стоять в дверях, ответила девушка.

— Конечно можно, — заверил хозяин кабинета и нажал на кнопку внутренней связи. — Анжела, принеси, пожалуйста, чай, кофе и минералку.

— Да чего же вы в дверях стоите, — Кузьмин вскочил, больно ударился, едва не перевернув стол, поспешил к девушке. Он чувствовал, как краснеют его щёки, выдавая волнение. Сердце буквально готово было вырваться из груди. Кузьмин заставил себя отвести взгляд от девушки, но её глаза манили, и от этого он становился все неуклюжее. В общем, когда Кузьмину удалось усадить девушку на стул, в кабинете царил бардак. В кабинет вошла секретарша, неся на подносе напитки. Она с подозрением, перемешанным с любопытством, осмотрела кабинет, одарив своего шефа и посетительницу многозначительной улыбкой. Кузьмин и девушка с приходом секретарши, как по команде развернулись в разные друг от друга стороны, на их щеках горели румянцы. Секретарша еле заметно покачала головой, её левая бровь приподнялась, поставила поднос и молча удалилась.

— Вот, — неловко разводя руки, произнес Кузьмин, — угощайтесь.

— Спасибо, — ответила девушка и взяла стакан с водой. Она сделала глоток, затем поставила стакан на место. — Юрий Николаевич, вот.

Девушка положила на стол стопку документов.

— Что это? — спросил Кузьмин.

— Паспорт, диплом, трудовая книжка, — ответила девушка и сделала ещё один глоток.

— Так это не ко мне, а в отдел кадров, — взяв паспорт, сказал Кузьмин.

— Извините, — смутилась Аглая, потянулась за документами. — Мне Александр Дмитриевич говорил, чтобы я через месяц к вам пришла. Но я не удержалась, думала пока в курс дела войду. Извините ещё раз.