Перегной
Шрифт:
– Давай выпьем, а то самогонка скиснет.
Мужики говорили вразнобой, но выпивали слаженно.
Потом я, все подводя мужиков к своим планам, жаловался им на то, что Толян, как есть урод и мироед и мужики соглашались что да, Толян таки урод и мироед. И де, неплохо было бы поболее зарабатывать. Отчего ж плохо-то – соглашались мужики – совсем неплохо. А ну как я его заменю? Дак как же это - недоумевали мужики и тут всё встало колом, как упрямая корова посреди дороги.
Никакие экономические доводы на мужиков, как я и предполагал, не действовали. Никакая экономика, никакие посулы и перспективы
И уныние овладело мной, да такое – что хоть кол на голове теши. Но унывать - это не стиль современных управленцев. И тогда я стал просто бухать вместе со всеми.
И кто бы мог подумать, что молчаливый, совсем не красноречивый, всегда наособицу, всегда в стороне держащийся Полоскай вдруг встал, и начал держать речь:
– Это, короче, мужики, я как Витька красиво говорить не умею, и вообще, мне как и всем вам, до этих дел – что скока стоит и кому чего продавать – мне до этих дел, это, ну вы поняли по како место.
Мужики засмеялись.
– Ты чего хотел-то, Вова?
– спросил его кто-то.
– Ну дак чё хотел-то, чё хотел-то, - засбоил Полоскай, -дак вы чё ржёте-то, вы послушайте – Витька-от, он и про школу рассказал и про все дела, так. А щяс он, значит, с учительшей, с Софьей Николаевной, ну это – любовь у них и это там…
Все опять оживленно загоготали.
– Дак я чё говорю-то. Витька-от ее ведь у этово самово, у Анатолия и отбил. Че не так что ли? – наклонился ко мне Полоскай.
Шесть пар внимательных, хоть и немного осовевших глаз смотрели на меня. Я качнул утверждающе головой.
– Как есть отбил – удовлетворенно заявил Полоскай – ряху Анатолию отделал, как пасхальное яйцо!
Коллектив одобрительно загудел.
– Ну и энтот вепрь-от, Толян наш, задумал-удумал Витьке отмщение. Решил, значит, через Витьку оставить без света школу.
– Это как это?
– Загалдела публика.
– А вот так! Сказал – не буду, грит, дизель возить и все. Пущай мол Николаевна виноватой себя через Витьку чувствует. По еённой мол причине дети не учатся, она тут дармоедничает, и хахаль ейный, Витька то есть, тоже.
– Не бывать такому!
– Зарядили мужики. – Витька в честном споре бабу отбил, к тому же баба вообще на Толяна была несогласная, а с Витькой у них полюбовь полная. Это что же он, мироед, свой позор за чужой счет покрыть решил. На всех страдание за свои неудачи наложить задумал? Да я ему сам харю отполирую – кипятился кто-то. Хер ему, а не бобышки, коли дизеля не будет – резюмировало наконец собрание. Так ему и скажем – вмиг примчит, хоть бочку, хоть две.
И вот тут на сцену выступил Щетина, да выступил так, что я оценил. Хитро, весьма хитро, если Щетина так и задумывал заранее. А ежели и не задумывал, а улучил момент, то можно только восхищаться природной сметкой и сообразительностью, умением оборачивать ситуацию неизменно в свою пользу. По неоспоримому праву лидерствует в своей ватаге этот простоватый с виду мужик, не прибавить не отнять.
Итак, дождавшись, когда гвалт, гам, бурлящее возмущение чуть схлынет, но еще не уляжется окончательно, тогда, когда
– Да он нас постоянно надувает. Мудрит что-то, мудрит. Его и не понять – чего у него, кого, каки-то записи. Вроде должен вот стока привезти, - подслеповатый рыжий мужичок по прозвищу Трубка во всю ширь раздвинул руки,- ан нет, везет стока, - Трубка свел руки почти вместе.
– И все ему нипочем – тут достача, тут недостача, тут сход-тут расход.
– Да-да, Трубка дело говорит, - заподдакивали мужики, - Толян этот как есть самый наипервейший жулик!
– Так отчего вы тогда уверены, - продолжил, выслушав всех ораторов Щетина, - что вам удастся выручить у него столько дизеля, сколько нужно?
– Дак это, - озадачились мужики, - скока возит – хватат ведь.
– Хватат! – Передразнил Щетина. – А ну как не будет? А ну как не будет хватать? Хватало ведь отчего? Толян, он расчитывал к Софье женихаться, ты ведь, - Щетина ткнул в кого-то сигаретой, когда к своей бабе женихался, тоже не жмотился? Это только потом, заполучил тело белое, дак ей от тебя снегу студеного не допроситься, не то, что чего бы там чего "слатенького".
Все засмеялись. – А чё я то, - заоправдывался мужик – я то чё? И тоже захохотал.
И еще долго, чуть не до полуночи судили, да рядили: сначала голоса разделились поровну, потом пошло шатание в ту и в другую сторону, а потом и вовсе весь жар дискуссии сошел на сухой пар обычного, под водочку, спора.
– А, хрен с тобой, давай попробуем, - таков был окончательный вердикт. А уж когда, на десерт что называется, я рассказал мужикам, каким образом был получен нынешний самогон, и пообещал пускать раз в две недели к генератору Полоская, общество было уже совершенно покорено и довольно.
Универсальный рецепт победы над нашим народом – посули ему светлое будущее - потом, а выпить сейчас, и народ пойдет за тобой, и выберет тебя куда нужно и возведет тебя на любой трон, а того, кто был на нем до этого – низвергнет и бросит на эшафот. Нисколько при этом не задумываясь что тот, кого они только что свергли, был ими, быть может только вчера точно также коронован.
Пир продолжался, и только Щетина, чуть наособицу, пил, но смотрел трезво сквозь глубокую ночь куда-то вдаль и о чём-то сосредоточенно думал. А когда настала пора расходиться, собрался первым, подошел, сунул мне руку и сказал: ну, ты не особо-то командуй, начальник... генератора. Пока!
6.
Грузовичок лихо подкатил, слегка буксуя по набравшей влагу земле.
– Ну, что вылупились, - недобро зыркнув спросил Толян, - давайте, разгружайте.
Мужики, тихонько переругиваясь, начали выгружать из кузова ящики, мешки и коробки. Бочек с солярой не было. Закончив, мужики сгрудились у опустевшего кузова и закурили, пряча от дождя в кулак сигареты.
– Чё встали, - опять зарявкал Толян, - мне с вами рассусоливать некогда, буксовать за меня по лесам вы что-ли будете? Давайте, грузите.