Патриций
Шрифт:
– Удачи тебе, Барарий.
– Рысь спрыгнул с телеги.
– Пусть не оставят тебя своими милостями боги.
– И тебе не хворать, мой господин. Жду твоего посланца. Н-но!
– Тронув поводья, горшечник подстегнул лошадь, и телега, смешно подпрыгивая на ухабах, ходко покатила с холма вниз, к лугу.
Эвдальд, доверенное лицо хозяина постоялого двора Эрлоина! Так вот оно что! Значит, это Эрлоин крутил дела с алеманами, ай да трактирщик! Вот кто настоящий предатель, а вовсе не та несчастная девушка, которую трактирщик намеревается казнить, чтобы отвести подозрения от себя. Вот в чем дело, оказывается! Приписать другому - вернее,
С заднего двора доносился вой - видно, там тренировались приглашенные хозяйкой плакальщицы. Умащенное благовониями тело несчастного Кальвизия ожидало в атриуме: его решили не сжигать, а просто предать погребению за деревней, на склоне холма, где, как уже знал Юний, находилось небольшое римское кладбище с оградой и могильными памятниками. Совсем забыв про намеченный разговор с Илмаром, Рысь поднялся в гостевые покои и вытянулся на узком ложе. Значит, Эрлоин! Эрлоин и его люди - Эвдальд, Фредегар, может быть, кто-то еще. Они тайком сносились с алеманами, призывая их к набегу на родную землю. То-то постоялый двор почти совсем не пострадал, так только, чуть-чуть, для виду. А не сдать ли этого подлеца трактирщика и всю его шайку римским властям?! Готовящийся к походу за Рейн Максимин Фракиец вряд ли пощадит предателей. Да и Верула не пощадит, при всех его недостатках. Только нужны доказательства… Доказательства…
Юний тяжко вздохнул. Как юрист, он отчетливо представлял, что никакой доказательной базы у него, по сути, и нет. Так, общие представления и догадки. Ну, их отметет любой суд, будь во главе его хоть сам император или его наместник, тем более наемный судья. Все догадки Юния пока ничем не подтверждены. Нет ни свидетелей - ну, не считать же таковыми Эвдальда и Фредегара, - ни вещественных доказательств, ни письменных. Глиняная свистулька? Ну, предположим - только предположим!
– что горшечник, при известном давлении, покажет на Эвдальда, а через него - на трактирщика. И что? Эрлоин легко отопрется - скажет, что заказал «свистульки» для охраны огорода, да вот, пока не успел поставить. А может, его слуги и установят «горшочки», пока суд да дело. Нет, на этом трактирщика не прижучить. Вот Гардроард, наверное, мог бы хоть что-то показать… так его убили. Застрелили из лука, наверняка по приказу Эрлоина. Только вот опять - доказательств тому никаких, кроме слов того, кому поручили застрелить ставшего опасным свидетелем слугу.
А может, та девушка?! Не зря же ее… Да-да, именно! Вот и поговорить с ней, даже можно в присутствии Верулы или присланного им центуриона. Раскрыть целый заговор - Домицию это понравится. Как же, есть возможность лишний раз выслужиться перед императором. Рысь улыбнулся - все-таки хорошо, что он вовремя сообразил сделать ставку на старого авантюриста. Пусть негодяй сладит хоть одно хорошее дело! Лишь бы девчонка не подвела, да плюс показания самого Юния и его людей. Правда, это все не прямые улики, но все же… Императорский суд всегда был строг к обвиняемым, что в данном случае, несомненно, явилось бы благом.
Размышляя таким образом, Юний и не заметил, как заснул, а проснулся от чьего-то прикосновения.
– Патрон, ты не спишь?
– откидывая со лба светлую челку, шепотом поинтересовался
– Уже нет, - усмехнулся Рысь.
– Разве ж тут с вами заснешь? Ну, что там еще такое случилось?
– Да, в общем, ничего, - юноша пожал плечами, - если не считать, что на виллу прискакал еще десяток всадников. Ну, тех, из легиона.
– Интересно, зачем они приехали?
– удивился Юний.
– Может, просто решили заночевать по пути?
– Может, - кивнул Эрнульф.
– Только после их приезда наш юный друг Марк Эмилий, похоже, тоже решил не покидать виллы.
– Как? Он же собирался уезжать!
– Теперь уже больше не собирается.
– Наверное, решил завтра двинуться вместе с вновь прибывшими, - предположил Рысь.
– Так и веселее, и безопасней.
– Наверное, - согласился юноша.
– Только они не выпустили меня за ворота. И я уверен, не выпустили бы и тебя!
Юний расхохотался:
– Да, мой друг Домиций явно перестарался! Ну и чего нас стеречь, коли мы и сами завтра явимся к нему, чтобы ехать на постоялый двор?
– Вот и мне непонятно, - прошептал Эрнульф.
– А все непонятное - подозрительно.
– Весьма интересная жизненная философия!
– фыркнул Рысь.
– Вы, кстати, с Арминием где шлялись? Что-то я вас целый вечер не видел.
– А, болтали с Теодульфом, - юноша засмеялся.
– Помнишь, такой весь рыжий, губастый.
– Молотобоец?! Конечно, помню. Он-то зачем здесь?
– Будет ковать ограду. Вдова хочет нечто изящное - с цветами, узорами и прочим.
– Теодульф… - задумчиво промолвил Юний.
– Интересно, он еще не ушел?
Эрнульф вскинулся:
– Я посмотрю!
– Посмотри, сделай милость. Если здесь, позови сюда.
Рысь и сам еще не знал толком, зачем ему вдруг понадобился сельский кузнец. Только вот бегали в голове какие-то мысли, которые Юний после ухода Эрнульфа принялся старательно собирать в кучу. Итак, к вечеру на вилле появился еще один римский отряд, и остался на ночевку прежний, хотя Марк Эмилий, помнится, вовсе не собирался здесь ночевать. Интересно. Но еще интереснее другое - легионеры под предлогом заботы не выпустили с виллы Эрнульфа. Почему? Парень прав - непонятно. Какая-то странная забота, явно перерастающая в назойливость. А может, Верула просто решил использовать его, Рысь, в какой-то своей игре? Так сказал бы… Ага, дождешься от него, скажет.
– Да будут благосклонны к тебе боги, - войдя, поздоровался Теодульф. Рыжий здоровяк выглядел сейчас солидно и важно, все ж таки - единственный в деревне кузнец, обзавидоваться!
– Садись, садись, Тео!
– вскакивая с ложа, обрадованно отозвался Рысь.
– Выпей вина, сейчас велю принести.
– Да поздновато уже.
– Теодульф покачал головой.
– Впрочем, вина - почему бы не выпить, тем более с таким бойцом, как ты, господин Юний. Можно и задержаться ради такого случая.
– Вот-вот, задержись, - усмехнулся Рысь.
– Эрнульф, составишь компанию?
– Почему бы и нет?
– юноша улыбнулся.
– Пойду вниз, попрошу у экономки вина. Феликс сказал - берите, сколько хотите.
– Он быстро вышел.
Молодой кузнец важно кивнул:
– Старший сын Кальвизия - неплохой человек, хоть и…
Он замялся, сконфуженно покраснев.
– Ты хотел сказать - хоть и римлянин?
– засмеялся Рысь.
– Говори, я не из обидчивых… и не совсем римлянин.