Патриций
Шрифт:
Юний вышел во двор, намереваясь навестить Илмара Два Меча - обсудить поподробнее намеченные поиски. По словам Феликса, варвар обретался сейчас на заднем дворе - подстелив под себя старой соломы, валялся, словно свинья, за амбаром, а попросту говоря, спал.
Горшечник, осторожно сгрузив привезенный товар на подстеленную рабами рогожу, азартно торговался с хозяйкой, немало потешая расположившихся у летней кухни воинов.
– Ты только посмотри, госпожа, какая глина, - взяв с рогожки кувшин, он стукнул по нему ногтем.
–
– Так мне не барабаны из них делать, - вполне резонно заметила Кальвизия.
– Какая разница, как твои горшки звучат?
– О, как раз очень большая разница, госпожа!
Приводя многочисленные примеры, горшечник принялся доказывать вдове связь между гулкостью звука и крепостью посуды; Юний не вслушивался в его слова, просто прошел мимо… И вдруг застыл на месте, задумчиво почесав голову. Горшечник не торопился - видно, ему вся эта процедура жутко нравилась, да и хозяйка, как видно, была рада хоть немного отвлечься от грустных похоронных дел.
– Эй, парень, - Рысь ухватил за локоть пробегавшего мимо мальчишку-раба.
– С чего это хозяйка покупает посуду у чужих? Что, на вилле нельзя наделать горшков?
– Наделать-то можно, мой господин, - ухмыльнулся раб.
– Да только Барарий - лучший горшечник во всей округе. Хозяйка знает, что делает.
– Гм… Вот как? А что, других горшечников в деревне нет?
– Говорю же, этот - самый лучший. Чего только не делает: и кувшины, и амфоры, и горшки. Даже детские игрушки - всадников, легионеров, свистульки.
– Свистульки?! Это\' хорошо, хорошо…
– Так я побегу, господин?
– Беги, - разрешил Юний и, решив, что Илмар может обождать, стал неторопливо прохаживаться около ворот, искоса посматривая на торгующихся.
Наконец торг закончился, и Кальвизия, отсчитав несколько серебряных монет, велела рабам уносить горшки в дом. Барарий, взяв лошадь под уздцы, развернул телегу. Юний ждал его у ворот:
– Эй, уважаемый… Есть разговор.
– Что еще за разговор?
– Горшечник недовольно посмотрел на вдруг возникшего перед ним вальяжного молодого господина в двух туниках, узких штанах и щегольском плаще с шелковым зеленым подбоем.
– Хочу заказать кое-что для своей виллы. Подожди немного, я принесу образец.
– Заказать?
– Барарий довольно осклабился.
– Это другое дело, мой господин. Неси свой образец, я буду ждать тебя на углу, у ограды.
Быстро пройдя в дом, Юний поднялся наверх, в отведенные для гостей покои, и, сняв с крючка заплечную суму, спустился обратно. Выйдя во двор, приветливо кивнул Флаксу. Старый слуга сунулся было к своему патрону с каким-то делом, но Рысь нетерпеливо отмахнулся - после, мол, после.
Горшечник, как и обещал, дожидался на углу, у ограды, поставив телегу на узенькой, но уже хорошо подсохшей дороге, ведущей в деревню напрямик, лугом. Желтый краешек солнца
– Видать, боги пошлют завтра хороший денек!
– кивнув на закат, усмехнулся Барарий и, подвинувшись, кивнул на телегу.
– Присаживайся, мой господин, показывай свой образец. Не сомневайся, сварганю такой же, а то и получше.
– Да я и не сомневаюсь, - усаживаясь, Юний пристроил на коленях котомку и, развязав, вытащил из нее продолговатый глиняный предмет… Тот, что на ветру издавал жуткий вой, прикрывая подходы к мертвому лесу.
– Видать, у тебя тоже имеется вилла, мой господин.
– Горшечник не выказал особого удивления, лишь удовлетворенно кивнул, подбросив на руке увесистую «свистульку».
– Хорошая штука - отпугивает и ворон, и сусликов.
– Ты сам до такой додумался?
– Не сам. Подсказали. Впрочем, ты все равно не из наших мест.
– Поэтому и спрашиваю. Может, закажу с десяток. Если у нас их не делают.
– Да точно не делают!
– с жаром заверил Барарий.
– Ведь обычных горшечников много… а вот тех, кто может сотворить что-нибудь этакое, маловато будет!
– Ты, я вижу, как раз из таких.
– Да, - довольно кивнул горшечник.
– Уж чем-чем, а сметкой не обидели боги.
«А этот парень падок на лесть!» - не менее довольно подумал Юний, громко расхваливая произведенный предмет.
– Я к чему спрашиваю, - оглядевшись по сторонам, пояснил он.
– Ведь если секрет изготовления этой вещицы, кроме тебя, знает еще и кто-то другой, то, может быть, мне и не стоит заказывать их у тебя, ведь дорога неблизкая.
– А где твоя усадьба, мой господин?
– с хитрым прищуром поинтересовался горшечник.
– О, далеко отсюда.
– Юний махнул рукой.
– Неподалеку от Августы Треверов.
– Эва! И впрямь далековато… Ну, тогда не беспокойся ни о чем, тайну таких свистулек знаю только я и еще один человек, из местных. Но он сам не горшечник, а человек уважаемый - управитель на постоялом дворе.
– Это толстобрюхий Эвдальд, что ли?
– припомнив имя, как можно более равнодушно протянул Рысь.
– А он больше никому не рассказывал?
– Конечно, не рассказывал.
– Барарий гулко расхохотался.
– Скажу тебе более - он просил, прямо-таки настаивал, чтобы и я сохранял тайну! Я и сохранял - поклялся. Тебе вот только одному и рассказал, ну, так ты, господин, все равно не из наших мест, птица залетная.
– Да уж, долго у вас не задержусь, - согласно кивнул Юний.
– Вот, похороним хозяина, и… Так денька через три я подошлю слугу?
– Можешь и пораньше, любезнейший господин! Сделаю в лучшем виде - ни одна ворона или там, галка, на твое поле не сядет, уж можешь быть уверен.