Пассажирка
Шрифт:
— Захожу в технический шлюз «B-4», — зачем-то сообщил Старфф. Будто кто-то мог ему запретить.
Картинка дернулась, когда «Охотник» нырнул в темноту. Теперь мы видели только то, что выхватывали его узкие лучи сканеров. Коридоры «Селестии» внутри выглядели зловеще обыденно. Под ногами (или тем, что было полом для зонда) проплывали брошенные инструменты ремонтных бригад, чья-то забытая впопыхах на поручне куртка. Но чем глубже продвигался аппарат, тем гуще становилась тьма. Теперь только прихотливые, какие-то призрачные линии на экране обозначали обстановку внутри погибшего лайнера.
Внутри коридоры
— Вхожу в зону центрального распределителя, — доложил Старфф.
Обычные датчики по-прежнему не фиксировали ничего подозрительного. Для электроники это был просто пустой, холодный коридор. Но стоило зонду развернуться в сторону главного распределительного узла, как картинка изменилась.
— Стоп, — коротко приказал Дариан.
Картинка на экране застыла и сменилась на тепловизионную. Умная машина послушно замерла, позволяя ее «глазами» рассмотреть окружающее пространство. И вот здесь, в абсолютной тьме и холоде, проступило то, чего боялись все. В углу, у мощного энергетического кабеля, сканеры зафиксировали слабое, почти призрачное свечение. Оно не было похоже на работу техники. Но это было и не органическое тепло. В углу, у самой переборки, металл больше не блестел. Он был покрыт чем-то темным, влажным и тяжелым. Это выглядело как скопление чужеродной плоти, которая просто «наросла» поверх переборок, игнорируя законы человеческой инженерии. Лидар отрисовал объект: огромный, бесформенный узел, присосавшийся к переборке. Он напоминал кокон или опухоль, которая медленно «дышала», поглощая остатки статического электричества из кабелей.
— Вот оно, — выдохнул Старфф. — Визуальный контакт подтвержден. Это не техническая неисправность. Это полноценное гнездо. Они просто используют его как чашку Петри. Питаются остатками энергии и... тем, что осталось от экипажа.
Я присмотрелась к мерцающему контуру. В самой глубине этой пульсирующей, бесформенной массы, защищенные слоями чужеродной плоти, угадывались четкие, геометрически правильные грани. По спине волной пробежал озноб. Что это такое?!..
— Внимание, — Старфф снова стал пугающе официальным. — «Охотник-12», запустить режим глубокого сканирования. Мне нужно знать, остались ли в этом секторе живые биологические объекты. Или то, что от них осталось.
После этого объявления в кабине катера воцарилась противоестественная тишина. Не знаю, как у других, а у меня постепенно появилось ощущение, что меня обманули в моих лучших ожиданиях. На главном мониторе застыла неподвижная сетка лидара, а в углу замигал индикатор: «Обработка глубокого сканирования: 4%... 7%...». Старфф замолчал, погрузившись в изучение телеметрии на своем флагмане. Или попросту обрубил с нами связь, чтобы мы не грели уши на его конфиденциальных приказах. Для него мы на время перестали быть живыми людьми и превратились в координаты в секторе ожидания.
Устав
— Двадцать минут, — неожиданно негромко сообщил всем сразу Ворн, прерывая молчание. Его голос в тишине прозвучал как выстрел. — Столько времени нужно «Охотнику», чтобы просканировать обшивку до самого реактора.
Безопасник неожиданно достал из кармана небольшую металлическую флягу, отвинтил крышку и сделал глоток. В воздухе поплыл резкий, горьковатый запах концентрата шурфов. В академии я по глупости его как-то попробовала. Мне тогда показалось, что хлебнула чистого огня. Так что, когда Ворн кивнул нам, протягивая флягу всем и сразу, предлагая разделить пойло, непроизвольно отшатнулась. Дариан наградил меня пристальным взглядом и отрицательно качнул головой, за двоих отказываясь от предложения.
— Нам нужно сохранять ясность ума, — коротко пояснил он.
Ворн равнодушно пожал плечами в ответ. Мол, как хотите, хозяин – барин. Но на слова Дариана неожиданно отреагировал блогер:
— Ясность? — Келен, все еще сидевший на полу, издал короткий, похожий на лай смешок. Он, наконец, поднял голову, и я ужаснулась: его лицо превратилось в маску серого цвета, а глаза лихорадочно блестели. — Какая к драхху ясность? Вы видели это? Эту опухоль на переборке? А ведь мы там были... мы ходили по этим палубам...
— Замолчи, парень, — Корт, до этого неслышно устроившийся на самом дальнем сидении у входа и сосредоточенно протиравший свои ключи, даже не поднял взгляда. — Твое нытье нам сейчас не поможет. Вон там, в нижнем ящике под пультом, лежит аварийный комплект. Достань сублимированные галеты и воду. Всем нужно хоть что-то забросить в желудок.
Я оглянулась на Мирабель. Как она отреагировала на предложение перекусить сухим пайком?.. Вдова забилась в самый угол своего кресла, плотно прижав колени к подбородку. Сейчас она не выглядела светской львицей, а производила впечатление маленькой и несчастной. И уж тем более, глядя сейчас на сжавшуюся в комочек киллу, нельзя было сказать, что она — вдова одного из богатейших промышленников. Она казалась совершенно отрешенной, глядя на свои сжатые в кулак пальцы с таким выражением, будто это была самая важная проблема во Вселенной.
— Мои записи... — пробормотал Келен, игнорируя слова Корта. Он начал судорожно тыкать в свой браслет. — У меня есть кадры, как эта штука пульсирует. Если мы... если мы выживем, это будет стоить миллионы. Это...
— Это будет стоить твоей жизни, если Старфф решит, что ты — свидетель, которого нельзя оставлять в живых, — Дариан произнес это так равнодушно и буднично, что Келен недоверчиво замер, а его рука застыла над браслетом. — Сейчас ты не репортер. Ты — биологическая улика. Советую тебе вести себя тише.