Пассажирка
Шрифт:
— Адмирал Рокхэм, — произнесла госпожа Торн, и ее голос прозвучал так отчетливо, словно она стояла прямо за нашими спинами. — Я желаю прямо сейчас поговорить с сыном.
Я не сразу сообразила, о чем говорит арлинта. Лишь только когда эфир донес до нас хриплый, судорожный вздох Рокхэма, кажется, уже проклявшего тот час, когда на его пути возник Дариан, и который слился с потрясенным вздохом Торна, на чьих коленях я сейчас сидела, мозг осознал. Да и то, кажется, не до конца. И чтобы убедиться, обернулась, поймала взгляд бирюзовых глаз, и одними губами спросила:
— Твоя мама это может?
Дариан неловко усмехнулся в ответ и точно
— Моя мама может и не такое…
Кажется, Дариан хотел что-то добавить или пояснить свою мысль. Но не успел. Послышалась новая порция помех, а затем холодный и чистый, как горный ручей, женский голос позвал:
— Сын?.. Ты меня слышишь?..
Мне было неловко оставаться на коленях у Торна в то время, когда он разговаривает с матерью. Но Дариан не дал мне даже шанса сбежать: стиснул мою талию будто клещами и нервно втянул ноздрями воздух. А потом торопливо перебил арлинту:
— Мама, не говори ничего, что ты хотела бы сохранить втайне! Во-первых, у нас тут дрон прилип к обшивке и ловит каждый звук! А во-вторых, адмирал Рокхэм крайне неосторожно пробил широкую линию вещания. Кто еще нас сейчас слышит, сказать не берусь!..
Я ощутила сожаление. И дикое желание закрыть Дариану рот. Так как в эфире послышалась какая-то возня, сдавленное ругательство и что-то напоминающее звук падения. Похоже, Рокхэм только сейчас осознал, что допустил очень грубую ошибку. И что его теперь точно не пощадят. Впрочем, на адмирала мне было плевать. Жаль было, что он все исправит, как сможет, и мы больше не будем знать, какая судьба ждет нас впереди.
Матери Дариана потребовалось не более пары секунд, чтобы осознать услышанное. И владела собой она несравнимо лучше адмирала. Во всяком случае, по ровному, ничего не выражающему тону арлинты невозможно было сказать, что она чувствует:
— Сын, то, что я увидела по галавизору…
Все же женщина не была железной, однозначно. Она запнулась. И на пару секунд в эфире повисла тишина. И тогда заговорил Дариан:
— Да, мама. Это твой внук. Его зовут Марк. — Он помолчал пару секунд, за время которых у меня внутри все слиплось в отвратительный, тошнотворный ком страха и отчаяния, а потом попросил: — Позаботьтесь о нем… если мы с Агги не выберемся… И… Прости, что все так получилось. Но я сам о сыне только узнал.
В этот миг мне до безумия захотелось заорать, что, если бы не мамочка Дариана со своими амбициями, скорее всего, ничего этого не было бы. Мы бы с Дарианом поженились после выпуска, он бы засел в кабинете, а я бы растила сына и не помышляла бы даже о преступном ремесле. Но… Судьба, по всей видимости, разыграла еще не все свои карты.
К счастью, я не успела даже пискнуть. Как вдруг яркая вспышка и возмущение гравитационного поля сообщили о том, что в нашем секторе появился еще один гость. Пространство в нескольких километрах от нас буквально вывернулось наизнанку: приборы взвыли, фиксируя критическое возмущение гравитации, а сетчатку полоснуло ослепительно-ярким светом. Так из «прыжка» обычно выходят только тяжелые военные чины — грубо, сминая реальность под себя и не заботясь о тех, кто оказался в зоне выхода. А ведь у тех же фарнов глаза были намного чувствительнее почти человеческих глаз киллов и арлинтов. И пусть в нашем катере фарнов не было, они могли присутствовать на когге или крейсере адмирала Рокхэма.
Впрочем, все эти дурацкие, неуместные мысли вылетели у меня из головы сразу же, как я услышала чужой повелительный
— Говорит адмирал Старфф! Вниманию команды когга «Гала-Ньюс»! Сектор объявлен зоной закрытой операции. Группе «Гала-Ньюс»: немедленно отозвать зонд и покинуть квадрат. В случае неподчинения открываю огонь на поражение без предупреждения. Время пошло. Повторяю…
Я понятия не имела, кто такой этот адмирал. Но, по всей видимости, власти у него было много, это чувствовалось по манере говорить. А еще по тому, как дрон начал суетливо собирать свои лепестки-антенны. По всей видимости, репортеры новостной службы понимали, с кем имеют дело. А мимолетно оглянувшись на Дариана, я вообще застыла: потому что лицо арлинта неожиданно разгладилось, на губах появилась улыбка, а в бирюзовых глазах — облегчение.
Похоже, я была единственной, кто не понимал, что творится. Потому что в кабине катера будто сменили состав воздуха — дышать стало легче, хотя до полной свободы было еще далеко. Дариан, все еще сжимавший мою талию, медленно выдохнул, и я почувствовала, как под моей рукой расслабляются его каменные мышцы.
— Кто это? — шепотом спросила я, глядя на то, как оранжевый дрон репортеров суетливо «поджимает хвост» и уходит в сторону.
— Старфф… — улыбка Дариана показалась мне первой настоящей улыбкой за последние часы. — Он икона и одновременно легенда. Звездный флот буквально молится на него. А политики, обожающие грязные игры, дрожат, лишь услышав его имя. И если он здесь, Агги, значит, сообщение, которое я отправил через когг, попало по адресу. Можно выдохнуть: Рокхэм больше не судья в этом секторе. Теперь он сам — фигурант дела.
Позади нас Ворн вдруг громко щелкнул суставами пальцев. Я с любопытством оглянулась: на смуглой физиономии безопасника плавилось непередаваемо-ехидное выражение. Он бросил насмешливый взгляд на Келена, который теперь казался совсем крохотным в своем кресле.
— Слышал, «звезда»? — съязвил килл. — Сворачивай свою лавочку. Приехали настоящие хозяева.
Даже Мирабель преобразилась. Она демонстративно поправила растерзанный плащ и обвела нас всех брезгливым взглядом, словно мы были случайными попутчиками, которых она скоро забудет.
— Ну наконец-то все закончится, — процедила она. — И этот ужасный запах масла в кабине, наконец, исчезнет из моей жизни. Больше я в эти ваши космосы ни ногой.
Тишина после ухода дрона «Гала-Ньюс» длилась недолго. На пульте катера вспыхнул индикатор запроса прямой связи. Дариан поудобнее перехватил мою талию, словно демонстрируя невидимому собеседнику: «Это мое, и я это не отпущу». И попросил меня:
— Открой, пожалуйста, канал связи.
А едва я дала разрешение и на экране возникло сухощавое лицо незнакомого пожилого килла, заговорил:
— Посланник Торн на связи, — голос Дариана снова стал безупречным инструментом дипломата, но в нем проскальзывали нотки глубокого уважения.
Килл смотрел на нас внимательно и цепко. Без намека на осуждение в темных глазах. Я, не стесняясь, разглядывала его в ответ, скользя взглядом по морщинам, избороздившим лоб, по серебристым прядям седины, щедро разбавившим темную килльскую шевелюру.
— Дариан, — голос Старффа звучал ровно. — Рад видеть тебя живым. Твой рапорт через патрульный когг был весьма... своевременным. Хотя и вызвал в Совете приступ коллективной мигрени. — Он тонко усмехнулся, словно вспомнил хорошую шутку. — Членам Совета теперь потребуется не одно ведро успокоительного.