Паслен

Лейк Кери

– Осторожно .

Барон поднял глаза к потолку, как будто там что-то было. Он наклонился и понизил голос, но только для того, чтобы не посеять панику своими словами.

– Никогда не знаешь, когда несчастье может обрушиться из ниоткуда.

– Ты мерзость , - громко прошептал его отец.
– Абсолютный позор!

– А ты слаб. Слабый и несчастный. Неудивительно, что ты никогда не смог по-настоящему завоевать любовь моей матери.

Тело мужчины затряслось от гнева.

– Тотилл! Немедленно доставьте меня в Хиллу!

–

Если ты хочешь преподать мне урок, отец, возможно, ты мог бы заставить меня исполнить наказание Драйстана самостоятельно .

Толпа притихла, все взгляды были устремлены на них, что, как знал барон, только усугубит унижение и ярость его отца.

Глаза его отца сузились, он уставился на него в ответ, явно скрипя зубами, судя по тому, как двигалась его челюсть.

– Да. Возможно ты должен сам исполнить наказание и вынести урок, как ты говоришь.

Барон слишком хорошо знал, что какую бы боль он ни причинил Драйстану, она вернется в десятикратном размере при их следующей встрече в подземелье церкви. Тем не менее, это того стоило бы. Унижение его двоюродного брата и полная покорность перед толпой зевак.

Для Люстины.

Двое стражников схватили Драйстана с того места, где он сидел напротив барона, и вывели его в центр комнаты. Толпа притихла, когда охранники надавили на плечи мальчика, заставляя его опуститься на колени. Темные и презрительные глаза Драйстана по-прежнему были прикованы к его карателю, и это зрелище только порадовало барона. Когда один из охранников попытался снять с него рубашку, Драйстан отбил его руку и сам расстегнул пуговицы.

Барон наблюдал за происходящим с большим весельем и удовлетворением.

Он медленно поднялся со стула, отправив птицу в полет, и направился к центру комнаты. Обойдя своего кузена, он сцепил руки за спиной, уставившись сверху вниз на жалкую плетню.

Он наклонился вперед и, приложив губы к уху Драйстана, прошептал:

– Твое унижение стоит каждого мгновения твоего возмездия .

Челюсть Драйстана сжалась, рот сжался в жесткую линию. Он, несомненно, представлял себе боль, которую причинил бы, но барону было все равно. За страдания Люстины будет воздано должное.

2 0

ИЕРИХОН

Присев на парапет заброшенного здания, я осмотрел переулок внизу, освещенный только мерцающими газовыми фонарями с главной улицы. На моем плече сидел черный ворон, домашнее животное, которого я ласково прозвал Пита — заноза в заднице. Его настоящее имя было Шик, из-за шрама, отмечавшего путь стрелы, которая однажды пронзила его. В Паслене птицы служили шпионами, всегда передавая наблюдения своим хозяевам, и Цикатрикс была самой преданной, поскольку они были винкулюм — типом связи, который позволял мне мысленно общаться с птицей.

Случаи, когда я

отваживался выйти из собора в близлежащую деревню, были редки, но так случилось, что подозрительный осведомитель, на встречу с которым я вышел, не доверял мне настолько, чтобы встретиться в более уединенном месте. Ожидая появления моего информатора, я случайно наткнулся на отвлекающий маневр, о котором меня предупредила Сикатрикс — мужчина средних лет, насколько я мог видеть, ростом около шести футов, ударил камнем по черепу мальчика. Я узнал синие шнурки от ботинка, который лежали на земле рядом с ними — они принадлежал мальчику с рыночной площади.

Меч, который я взял в тот день, лежал поперек моих рук, пока я смотрел на жуткую сцену, происходящую в тени возле мусорных баков, кишащих крысами, на мокрых, мощеных булыжником улицах. Снятые с мальчика штаны и кровь между его бледных бедер наводили на мысль, что перед убийством его жестоко изнасиловали, что, к сожалению, является обычным явлением в Паслене.

Последний удар, и мужчина откинулся на пятки, глубоко дыша.

Я прибыл слишком поздно, чтобы вмешаться в ситуацию с мальчиком, но ночь только начиналась, и боль в животе говорила мне, что возможностей еще предостаточно.

Я спрыгнул со своего насеста, крылья поймали воздух, и приземлилась без особого стука на каменистый пол переулка. Тихими шагами я подошел к мужчине сзади. Хищническая природа моего вида делала такие столкновения почти чересчур легкими, и прежде чем мужчина смог повернуться ко мне лицом, быстрый, как молния, я поднял его с земли и одной рукой прижал к кирпичной стене рядом с нами, ни разу не потревожив меч, все еще зажатый в моей другой руке.

Руки мужчины метнулись к его горлу, горящие янтарные глаза выпучились от страха.

Камбион.

От них всегда воняло худшим видом греха.

– П... п... подожди. П-п-пожалуйста.

В этом мире было мало вещей, которые могли напугать полукровку, но человек с давней репутацией Смертоносца никогда не переставал вызывать толику паники. И учитывая дрожь, которую я чувствовал, пробудившую мой аппетит, как мягкую вибрацию паутины, полукровка определенно боялся своей кончины.

– Это был несчастный случай .

– Мне это показалось ужасно преднамеренным.

– Я не хотел его убивать .

Большинство в Паслене посмотрели бы в другую сторону и украли бы возможность питаться двумя душами. В конце концов, когда человек погибал в Паслене, его душа оставалась заключенной в этом месте.

Я, как правило, был менее импульсивен, чем большинство.

Закрыв глаза, я читаю прошлое этого человека, как потрепанные страницы потрепанной книги. Мальчишкой рос на ферме.

Его мать и отчим избивали его, чтобы превратить его в покладистого молодого человека. И потерпели неудачу, конечно.