Паргелион

Тормент Аня

Идти пришлось долго. Океан, уходящий в бесконечность, был глубокого сине-зелёного цвета. Никогда я не видела такой воды. А волны так красиво наплывали на берег, так величественно откатывались обратно, что захватывало дух. Светло-голубой песок образовывал узоры, и лёгкий ветер словно бы постоянно разбирал и собирал их заново. Не было ни жарко, ни холодно.

Нашим пристанищем оказался большой шалаш, сделанный из веток, как мне показалось, мастерски. Внутри всё было застлано циновками.

Последнее, о чем я подумала после того, как упала на них, были глаза птицы. Желтоватые, как у совы, только больше и умнее. И я провалилась в сон безо всяких сновидений.

Проснулась от

ощущения, будто кто-то тянет меня за пояс. Несколько секунд я пыталась вспомнить, где нахожусь. Потом дошло, и я вскочила, приготовившись отразить нападение. Но увидела только Эрму, которая уже открыла фляжку с Веществом, а теперь с наслаждением слизывала с пальца ядовитую жижу. Я, конечно, немедленно отобрала у неё такую ценную вещь, она упиралась, но я поддала ей пару подзатыльников. После чего девчонка забилась в дальний угол хижины и зло смотрела на меня. Только что, если она не может без этой дряни? Подсела на него, вроде как Лиза на настойку из полыни. Ладно, если ей станет плохо, дам пару капель. А потом передам её, откуда она пришла, то есть в Кайро, а там уж найдутся те, кто решит, что с ней теперь делать. Не моя проблема.

Вскоре мы направились к нити. Ни свет, ни погода со вчерашнего дня не изменились. Дул всё тот же свежий ветер, всё так же розовело небо и голубел песок. И море выглядело таким же ярким, как вчера. Я увидела на горизонте неясные фигуры, они распадались и снова обретали облик, соединялись меж собой в немыслимом танце и растворялись в песке.

— Это шутки ветра? — спросила я Лейро.

— Это местные жители.

— Не может быть!

— Может.

— Они не опасны?

— Нет.

Вскоре я почувствовала Нить. Подтащила к себе девочку и сказала проводнику, что готова. Потом собралась и раскрутила воронку. На этот раз получилось легко. Время снова замерло, и я наблюдала, как оно собирается паутинками, сбивается в пучки, которыми я легко могу управлять. Девочка обняла мою ногу искривлёнными пальцами, а Лейро опять потерял облик птицы. Но я чувствовала его присутствие, знала, что он управляет воронкой, закручивает восходящие и нисходящие потоки. Потом пространство дёрнулось и замерло.

Глава двадцать пятая. Трансформация

Эоладон, город пяти солнц, город полярных звёзд,

спрятанный в мареве, среди волшебных вод,

когда-нибудь я найду тебя.

Элиаз, магик из Меркурия

— Скажи, тебе было одиноко там, в пещере? — спросила я шёпотом. Эрма вечно молчала, но я надеялась, что смогу разговорить её. Если только вода Лимбо не изменила что-то у неё в мозгу настолько, чтобы речевые навыки утратились.

— Да, — ответила она голосом беззащитного ребёнка. И сейчас, в темноте, не видя девчонку, я поняла, что она и есть этот ребёнок, потерявшийся и оставшийся без всякой защиты. Как Ава.

— И что ты делала, чтобы тебе не было страшно?

— Я вспоминала о доме.

— О Кайро?

— Нет… я помню о своём настоящем доме. Там у меня была мама и собака. Дики.

— Дики?

— Да, это была её кличка.

— Вы жили в городе?

— Не знаю. Я помню, там были и другие дети. Но больше всего я помню наш дом и маму. Помню заводных животных, которые у меня были, и лампу в виде луны.

— А еще? Что ещё ты помнишь? — жадно выспрашивала я.

— Помню мамино лицо.

— Какое оно было?

— Оно было… веселое.

Она была… тёплой и доброй.

У девочки остались воспоминания, почти такие же, как и у всех детей Кайро. Я даже могла пересказать, что случилось потом. Эрма была сиобом или ребёнком сиоба, что, в общем, то же самое. А это значило, что её мать убили. Как и у всех.

Мы прыгнули ещё два раза, и всё шло хорошо, кроме последнего, потому что мы потеряли Лейро. Последние два дня пришлось прятаться в скалах. По прибытии нас выбросило в долину, полную плодовых деревьев. Вскоре меня стало преследовать ощущение, что за нами наблюдают, хотя и не понятно было, откуда именно. Потому я решила, что безопаснее будет скрыться от любопытных и, может быть, враждебных глаз.

Куда мы шли, я не знала. Стоило дождаться птицы, но, если он не появится, нужно было найти нить самостоятельно.

— Посмотри! Что это? — Девчонка показала рукой на ближайшую скалу.

Я присмотрелась и увидела в ней что-то вроде окон или ниш, прямоугольных, в виде арок или даже овальных, словно в одном из многоквартирных домов, которые мне встречались в Венерсберге.

Поднявшись выше, мы подошли к самому первому окну, которое, как оказалось, было перекрыто очень тонкой, но крепкой решёткой. Это была площадка с шестью камерами. Входы полукруглой формы, отделаны узорчатыми барельефами. Я подошла поближе, стараясь сохранять бдительность. Птицы с человеческими головами и смешными куриными ногами были основным украшением этих барельефов. Камеры, кажется пустовали. Все, кроме одной. Оттуда за мной наблюдали два жёлтых глаза, очень похожих на кошачьи. И оно пело песню. Не так много песен я слышала в своей жизни, но эта была настолько далека от привычной уху гармонии, что меня передёрнуло. Звуки отвращали и завораживали, звали и отпугивали. Я подошла чуть ближе, чтобы расслышать каждую ноту. Музыка лилась, а два глаза были всё ближе и ближе ко мне. Я сделала пару шагов назад, но слишком поздно. Что-то выскочило сквозь решётку, что-то эфемерное, но очень цепкое, и накрыло меня. Я упала, а оно обняло и прижалось ко мне, а песня проникла в самое нутро, и я заплакала, не в силах больше сдерживаться. А нечто гладило меня, целовало и обнимало, вытирало мои слезы, утешало меня, так мне казалось. Встать и вырваться не было сил. Мне было так горько, но я наслаждалась своим горем, своей болью. Я плакала и плакала, а сущность слизывала мои слезы. Но вдруг она встрепенулась и ринулась обратно в камеру. Песня оборвалась. Все ещё не в силах подняться, я, чуть приоткрыв глаза, увидела, как прямо на меня опускается знакомая белая птица.

— Лейро! — прошептала я. — Где ты был?

— Переход прошёл неудачно. Мне пришлось собирать себя.

Как именно он себя собирал, уточнять не хотелось.

— Что это за место?

— Безымянная гора. Тюрьма для провинившихся. А то, что пыталось высосать из тебя эмоции, — это мова. Советую держаться от них подальше.

— Мова?

— Конкретно эта мова провинилась, уж не знаю в чём.

Лейро приземлился.

— Покажись! — потребовал он.

Существо повиновалось ему и приблизилось. Я увидела крупное создание, чем-то отдалённо напоминающее кошку. И глаза были похожи — красивые, блестящие. В них светился ум и голод. По тёмной шкуре были разбросаны рыжеватые пятна.

— Теперь иди, — снова скомандовал Лейро.

Существо отошло, но внезапно снова повернулось к нам и рыкнуло.

— Что она делала со мной?

— Она тебя ела.