Папочка-Горец
Шрифт:
Я медленно выдохнула, не отрывая взгляда от его широкой спины, пока он удалялся. На ходу он снял лыжную куртку, обнажив облегающую футболку, обтягивающую мускулистые руки и тонкую талию.
Мой взгляд опустился ниже. Боже, даже его задница была сексуальной, изящные изгибы были такими же пропорциональными и мужественными, как и все остальное в нем.
Я облизала губы, отчасти разочарованная, что не дала ему закончить обратный отсчет. Что означало, что я сошла с ума.
Верно?
Меня охватило
Флинн обогнул большой кухонный стол и порылся в нескольких шкафчиках, прежде чем вытащить большой пластиковый контейнер и наполнить его в раковине. Затем он отнес его обратно, его большие руки справлялись с этим с легкостью. Я бы не подумала, что это возможно, но без куртки он казался еще больше. Футболка туго обтягивала его грудь и плоский живот, а черные лыжные брюки были низко спущены на бедра. Словно притянутый магнитом, мой взгляд скользнул к соединению его бедер.
Моё сердце забилось сильнее. Свободный покрой его лыжных штанов не мог скрыть выпуклость, упирающуюся в бедро. Он был не просто крупным. Он был очень большим.
Флинн поставил контейнер у моих ног и опустился на одно колено.
Сосредоточься, Элли.
У меня чуть не потекли слюнки. Раньше я боялась, что он сумасшедший горец, который хочет меня похитить. Теперь я, вероятно, строила ему глазки, чтобы напугать его.
Мне нужно было подумать о чем-то другом. Например, о моих отмороженных пальцах на ногах.
— Обеими ногами или по одной за раз? — спросила я, вряд ли будучи экспертом в лечении обморожений, но я помнила основы из уроков здоровья в средней школе. Сухое тепло — это плохо. Лучше было использовать теплую воду, как это делал Флинн.
Он ухватил меня за лодыжку и закатал мои леггинсы аккуратными складками.
— И ту, и другую, — твердо сказал он.
Мурашки пробежали у меня по спине, когда его пальцы коснулись моей кожи. Его прикосновения были быстрыми и профессиональными, без намека на соблазнение, но мое тело, казалось, этого не осознавало. Между моих бедер разлилось тепло, и мне пришлось прикусить внутреннюю сторону щеки, чтобы не ахнуть. Пока он продвигался вверх по другой ноге, я внутренне вздохнула с облегчением, радуясь, что не забыла о своей депиляции.
Когда он закатал мне штанины до колен, он схватил меня за лодыжки и посмотрел вверх.
— Будет больно. Хорошо?
Я напряглась.
— Может быть, мы можем пропустить это. На самом деле, я чувствую себя лучше.
Его голубые глаза потеплели, а на губах заиграла улыбка. Он нежно сжал мои лодыжки.
— Ты не умеешь врать, милая.
— Может, нам стоит дождаться доктора.
— Я парамедик.
— Ты? Почему ты мне не сказал?
— Я только сказал это.
— О.
Его улыбка стала шире, обнажив ровные белые зубы в бороде.
— О, — тихо
Боже милостивый, эту улыбку следовало бы отнести к разряду смертоносного оружия. Как я могла сосредоточиться, когда он стоял передо мной на коленях, в уголках его глаз собрались морщинки, а рыжевато-каштановые кудри выбивались из-под шапочки? Мои пальцы так и чесались сорвать её, чтобы проверить, такие ли у него густые и волнистые волосы, как я себе представляла.
Флинн ещё раз сжал мои лодыжки.
— Ладно. Давай покончим с этим.
Спорить было бесполезно. Я бы все равно не выиграла, и, кроме того, мои пальцы на ногах все еще были красными и онемевшими. Если он сказал, что это раннее обморожение, я ему поверила.
Я отрывисто кивнула.
— Это моя девочка, — промолвил он.
От его одобрения по мне разлилось ещё больше тепла, и я не сопротивлялась, когда он поднял мои ноги и опустил их в контейнер. Я сжала челюсти, готовая к новым ударам молнии, а потом... ха. Вода плескалась вокруг моих лодыжек, тепло прогоняло леденящий холод.
Я улыбнулась Флинну.
— Это было не так уж... — электрический разряд пронзил мою ступню, оборвав меня на полуслове. Прежде чем я успела опомниться, еще несколько разрядов пронзили мои пальцы. Я выдернула одну ногу из воды.
Он схватил меня за икру железной хваткой и втолкнул мою ногу обратно.
— Держи её там, милая.
— Нет, это... — мой протест перешел в шипение, когда я стиснула зубы от новых приступов боли. — Чёрт, как больно!
— Я знаю, малышка, — пробормотал Флинн, поглаживая ладонями мои икры. Вода стекала по его запястьям и пропитывала рубашку, но он, казалось, этого не замечал. Он разминал мои мышцы, его сильные пальцы находили места, о которых я и не подозревала, что они болят.
— О-о-о, — стон удовольствия вырвался у меня прежде, чем я смогла его остановить. — Продолжай в том же духе.
Его смешок скользнул по мне, как ласка.
— Кто теперь командует?
Любой ответ, который я могла бы дать, затерялся в тумане удовлетворения, окутавшем меня. Мои мышцы расслабились, и я тяжело оперлась на ладони, когда он погрузил большие пальцы в мои икры, разминая узлы и напряжение. Сначала Флинн не поднимал глаз, сосредоточив внимание на своей задаче.
Затем, как будто почувствовав мой взгляд, он поднял голову.
Наши взгляды встретились. Не сводя с меня глаз, он продолжил массаж, его большие руки скользили вверх и вниз по моим скользким от воды ногам. Жар между моих бедер усилился, трусики стали влажными.
Где-то в глубине души рациональная Элли шептала мне, что это неправильно. Я была помолвлена с Марком.
Марком Моретти, сыном делового партнера моего отца.
Марком, который был итальянцем и, следовательно, нравился моему отцу.
Марком, который был моим женихом с тех пор, как я стала достаточно взрослой, чтобы понимать значение этого слова.