Падшие
Шрифт:
— Я думаю, что я пойду, навещу своего отца. — Она поковыряла землю носком ботинка, смущенно подняв взгляд на Люси. — Есть шанс, что ты захочешь пойти со мной? Если нет, я пойму. Видишь ли, предполагается, что мы еще раз пойдем… — Она указала своим большим пальцем в сторону кладбища.
— Конечно, я пойду, — сказала Люси.
Они пошли вдоль ограды кладбища, оставаясь на верхней его части, пока не достигли его дальнй восточной стороны, где Пенни остановилась перед одной из могил. Она была скромной, с белым надгробием, и вся усыпана толстым слоем желтовато-коричневых сосновых иголок. Пенни опустилась на колени, и стала протирать
СТЕНФОРД ЛОКВУД.
ЛУШИЙ ОТЕЦ В МИРЕ.
Люси показалось, что она могла расслышать пронзительный голос Пенни за этой надписью, и она почувствовала как слезы подступили к ее глазам. Она не хотела, чтобы Пенни видела это — в конце концов, родители Люси были живы. Если кто и должен был плакать сейчас, так это… Пенни плакала. Она пыталась не показывать этого, тихо хлюпая носом и вытирая слезы краем свитера. Люси опустилась на колени, чтобы помочь ей справиться с болью. Она обняла подругу и держала ее так крепко, как только могла. Потом Пенни немного отстранилась и поблагодарив Люси, сунула руку в карман и достала письмо.
— Я обычно пишу ему что-нибудь, — пояснила она.
Люси хотела оставить Пенни наедине с отцом, поэтому поднялась, шагнула назад и отвернулась вглядываясь вниз, скользя взглядом по склону, спускавшегося к центру кладбища. В ее глазах все еще стояли слезы, но ей вдруг показалось, что на вершине монолита кто-то есть. Да. Парень, обнявший руками колени. Она не могла понять как он туда забрался, но он был там. Он выглядел ожесточенным и одиноким, как будто сидел там уже очень давно. Казалось, он не замечал ни Люси, ни Пенни. Казалось, он вообще никого не замечал. Люси даже не надо было подходить ближе, чтобы понять, кому принадлежат эти фиолетово-серые глаза.
Все это время Люси искала объяснение тому, почему личное дело Даниэля было почти пустым; какие тайны содержала в себе пропавшая из библиотеки книга, написанная его предком; о чем он задумался в тот день, когда она спросила его о его семье. И, наконец, почему он был так пылок и одновременно так холоден с ней… всегда.
Глава 14. "Пустые руки"
Во вторник дождь лил весь день не переставая. Черные, как смоль, тучи накатывали с запада и сбивались в плотную стену над кампусом. Все это не помогало прояснить мысли Люси. Дождь то едва моросил, то поливал как из ведра, потом шел град, а потом все начиналось сначала. Студентам даже не позволили выходить во двор во время перерывов, и к концу урока вычислений Люси стала сходить с ума. Она поняла это, когда ее записи в тетради неузнаваемо изменились с описания теоремы о среднем значении к совершенно непонятному на первый взгляд списку:
15 Сентября: вступительный «фак» (оскорбительный жест) от Д.
16 сентября: падение статуи, рука на голове, защищающая меня (поочередно нащупывающая выход); немедленный уход Д.
17 сентября: Возможно неправильно понятый кивок Д. как предложение пойти на вечеринку Кэма. Тревожное открытие отношений Д. и Г. (ошибка?)
Просто Даниэль был таким непредсказуемым: то добрым и страстным, то злым и неприветливым. Возможно, он чувствовал то же смятение чувств по отношению к ней? Если бы ее приперли к стенке и заставили отвечать, то Люси наверняка бы утверждала, что любая странность с ее стороны
Нет уж, надоело. Люси устала играть в игры. Она просто хотела быть с ним. Только вот не знала почему. Или как с этим быть. Или узнать, что это значит быть с ним. Все, что она знала, это то, что несмотря ни на что, он был единственным, о ком она постоянно думала. Единственным, о ком она беспокоилась. Она решила составить что-то типа алгоритма их отношений, чтобы разобраться в чем была ее ошибка. Почему он или отталкивал ее или уходил. Но составленный ею список ясности не добавил, а ее расстройство усугубил. Она смяла бесполезную страницу в комок.
Когда наконец прозвенел звонок, известивший всех о конце занятий на сегодня, Люси быстро выбежала из класса. Обычно она ждала Арриан или Пенни, чтобы составить им компанию, страшась момента, когда придется возвращаться в спальню, где она останется наедине со своими мыслями. Но сегодня, для разнообразия, ей не хотелось никого видеть. Она не могла дождаться окончания занятий. Она знала только один безошибочный способ отвлечься от мыслей о Даниэле: долгое, изнурительное, плавание в одиночестве.
В то время, как другие студенты подтягивались к жилому корпусу, Люси низко надвинув на голову капюшон своего черного свитера ринулась под дождь, стремясь побыстрее добраться до плавательного бассейна.
Как только она спрыгнула со ступенек Огастина, она натолкнулась на что-то высокое и темное. Кэм. Когда она немного толкнула его, гора учебников в его руках пошатнулась и, вместе с теми, что держала сама Люси, упала на мокрый асфальт с глухим стуком. Он тоже был в черном капюшоне, натянутом на голову, наушники закрывали уши. Наверно он тоже ее не заметил. Они оба только что пребывали в своих собственных мирах.
— Ты как, в порядке? — спросил он, положив ей руку на спину.
— Все хорошо, — ответила Люси. Она едва не споткнулась о рассыпавшиеся учебники Кэма.
— Ну теперь, когда мы свалили книги друг другу, то следующим шагом для наших рук будет случайно коснуться, пока мы их собираем?
Люси рассмеялась. Когда она передала ему одну из книг, он взял ее за руку и сжал. Дождь пропитал его темные волосы, и крупные капли собрались на его длинных густых ресницах. Он выглядел действительно здорово.
— Как сказать «смущенный» по французски? — спросил он.
— Хм… gene, — начала говорить Люси, сама чувствуя себя немного смущенной. Кэм все еще держался за ее руку. — Подожди, разве не ты, получил А [24] на экзамене по французскому вчера?
— Ты заметила? — спросил он. Его голос звучал странно.
— Кэм, — сказала она, — все в порядке?
Он наклонился к ней и смахнул капельку воды, которая как она чувствовала стекала по ее переносице. Единственное прикосновение его пальцев заставило ее вздрогнуть, и она не смогла удержаться от мысли, о том, как хорошо и тепло ей будет в его объятиях, как тогда, когда он обнял ее на кладбище.
24
Наиболее популярной системой оценок в США является буквенная система: A — отлично, B — хорошо, C и D — удовлетворительно, F — неудовлетворительно.