Падшие
Шрифт:
— Ты очень удивишься, услышав это, — отрешенно проговорила она. — К тому же, мне совершенно не хочется сидеть здесь с тобой и рассказывать, насколько я безумна.
Даниэль не ответил, но она почувствовала на себе его взгляд. Когда она наконец осмелилась обернуться на него, то увидела что он выглядет встревоженным и каким-то бесконечно грустным, словно смирившимся с чем-то, зрачки его глаз были сейчас расширены так сильно, что его серые глаза казались почти черными. Она поняла, что опять чем-то сильно разочаровала его. Конечно после ее полубезумного признания, каким же еще ему было выглядеть. Но почему он казался ей таким измученным?
Он
Она закрыла глаза и приблизила свое лицо к нему, тоже приоткрыв губы.
Она ждала.
А поцелуй, ради которого она была готова умереть, все не наступал. Она открыла глаза, в растерянности от того, что ничего не происходило, только слышался шорох травы под ногами. Даниэль ушел. Снова. Она удрученно вздохнула, даже не удивившись этому.
Было что-то странное в том, чтобы наблюдать за тем, как он шел обратно к лесу. Люси вдруг показалось, что она, подобно самому лучшему охотнику, без особого труда по едва заметным приметам находившему свою жертву, с легкостью может отыскать след Даниэля. Правда, не считая того, что этот конкретный след был слишком необычным. Это было чем-то большим, более четким, и в то же время, менее уловимым.
Будто фиолетовое свечение освещало его обратный путь через лес. Оно напомнило ей, тот странный свет, который она видела во время пожара в библиотеке. Она определенно там что-то видела. Она оперлась на камень и отвела взгляд в сторону, потом сморгнула и потерла глаза. Снова посмотрела вслед Даниэлю. Но ничего не изменилось. Она словно смотрела через неправильно подобранные очки: старые дубы и трава под ними, и даже птицы на ветвях, все казалось размытым и будто дрожащим, похожим на колеблющийся воздух, если смотреть на него через пламя костра. И все вокруг просто купалось в приглушенном фиолетовом свечении, и это свечение издавало едва уловимый шум. Она испуганно обернулась, озираясь вокруг, как если бы искала врага, притаившегося где-то рядом, испуганная тем, что означали для нее эти перемены.
Что-то опять происходило с ней, а она не могла никому рассказать об этом. Она постаралась сосредоточиться взглядом на озере, но даже оно вдруг показалось ей темнее, каким-то почти нереальным.
Глава 13. "Соприкасаясь с источником"
Люси слышала звук своих шагов, гулко отражавшихся от покрытия парковки "Меча и Креста". Она чувствовала влажный ветер, вздувавший ее черную футболку. Она даже ощущала запах горячей смолы исходящий от недавно отремонтированного покрытия. Но когда она поздним субботним утром с разбега обвила руками двух, тесно прижавшихся друг к другу родителей, возле входа в "Меч и Крест", все это было забыто.
Она была так рада их видеть и иметь возможность их обнять.
Многие дни она жалела о том, насколько холодным и отстраненным было их общение в больнице, и она не собиралась совершать ту же ошибку снова. Они оба слегка пошатнулись когда она врезалась в них. Ее мама начала хихикать, а отец похлопал ее по спине ладонью в своем обычном стиле сурового парня. Его огромная камера висела у него на шее. Они выпрямились, держа Люси на расстоянии вытянутой руки. Казалось они
— В чем дело, дорогая? — спросил отец, кладя свою руку ей на голову.
Ее мама тут же принялась копаться в своей бездонной голубой сумочке в поисках платочков. Широко раскрыв глаза, она протянула один прямо к носу Люси и спросила, — Мы теперь снова вместе. Все хорошо, правда?
Нет, все было плохо.
— Почему вы не забрали меня домой на следующий день? — спросила Люси, снова чувствуя злость и боль. — Почему вы позволили им привезти меня сюда?
Ее отец побледнел. — Каждый раз, когда мы разговаривали с директором, он говорил, что у тебя все отлично, что ты снова занимаешься. Небольшое воспаление горла из-за того, что ты наглоталась дыма и небольшая шишка на голове… мы думали это все. — Он нервно облизнул губы.
— Было что-то еще? — беспокойно спросила ее мама.
Одного взгляда на родителей было достаточно, чтобы понять, что они не впервые затевали между собой подобный спор. Мама наверняка умоляла позволить ей увидеть дочь снова, а суровый отец настаивал на своем. И Люси по-прежнему не находила слов, чтобы объяснить им, что именно случилось той ночью и через что ей пришлось пройти с того момента. Да она снова вернулась к своим занятиям, хотя и не по своей воле. Да физически она была в порядке. Ее убивало другое, вся эта бесконечная череда сменяющихся эмоциональных потрясений, все эти взлеты и падения. Никогда еще она чувствовала себя более разбитой.
— Мы с мамой просто стараемся следовать правилам, — объяснял отец Люси, положив ей на шею свою твердую ладонь. Рука была огромной и тяжелой, ее вес неумолимо пригибал все ее тело вниз, мешая стоять прямо, но прошло так много времени с тех пор, как те кого она так любила были так близко, все вместе, что Люси не посмела отойти.
— Потому что мы желаем тебе только самого лучшего, — добавил ее отец, — мы были вынуждены принять слова этих людей на веру, — он указал на мрачные строения корпусов интерната, как будто они олицетворяли собой Рэнди, директора и остальных, — они более сведущи в таких делах.
— Нет, не слишком-то, — угрюмо бросила Люси, сердито глядя на неприветливые здания и неухоженную территорию. До сих пор, она мало, что понимала в порядках этой школы.
Взять, хотя бы, Родительский день. В школе постоянно говорили какое огромное значение уделяется тому, чтобы учащиеся могли встречаться со своими родителями, своей плотью и кровью. Сейчас же до обеда оставалось каких-то десять минут, а машина родителей Люси была единственной на парковке.
— Это место, совсем мне не помогает. Полная ерунда. — сердито жаловалась Люси, стараясь подбирать достаточно грубые выражения, чтобы родители забеспокоились.
— Люси, дорогая, — сказала мама, поглаживая её по волосам. Люси показалось, что мама еще не привыкла к ее короткой стрижке. Её пальцы подчиняясь давней привычке, теперь гладили ее по спине, словно следуя за призраком ее утраченных локонов. — Мы только хотим хорошо провести с тобой этот день. Папа захватил много вкусненького. Все, что ты так любишь.
Ее отец робко держал разноцветное лоскутное одеяло и плетеную корзину для пикника, которую Люси никогда раньше не видела. Обычно когда они выбирались на природу, все было намного проще: бумажные пакеты для продуктов и старая разорванная простыня, небрежно брошенная на траву рядом с речкой около их дома.