Ожидание
Шрифт:
О, Ника прекрасно их понимает! Она побывала в этой шкуре, и знает не понаслышке, что значит быть " не красавицей". Только жизнь странная штука! И порой случается так, что бывшая дурнушка в свои тридцать или сорок лет выглядит просто королевой. А бывшая красавица, уже в двадцать с небольшим лет, расплылась в разные стороны, и поистине, стала почти карикатурой на женщину. И сколько угодно таких примеров, сто-ит лишь внимательно посмотреть вокруг себя.
Вечер подошёл к концу! Жюри долго совещалось, и, наконец, подавляющим количест-вом голосов
— Молодец! Ты была самой обаятельной и умной из всех. Не огорчайся, у тебя всё ещё впереди!
Девушка вскинула на Нику свои черные глаз с длинными ресницами, и смущенно улыб-нулась, вновь залившись краской. Погрустневшая Ника спустилась со сцены. Было та-кое ощущение, что она увидела себя в далёкой юности.
— Вероника Антоновна! Я вас подвезу! — голосом, не терпящим возражений, Павел Яковлевич окончательно испортил ей настроение.
Приблизившись к Нике, он подхватил её под локоть.
— Я могла бы доехать на такси! — горячо возразила Ника, но мужчина, прижав её ло-коть к своему телу, наклонился и произнёс:
— Вы что, боитесь меня?
— Конечно, нет! — возразила женщина, и, не оглядываясь, прошла вперёд.
На улице было темно. Кое-где, неподалеку от фонарей, стояла кучками молодёжь. Парни, над чем-то громко и весело хохотали, а девчата, перебивая друг друга, что-то рассказывали в своём небольшом кругу, хитро поглядывая в сторону парней. Некото- рые парочки, тесно обнявшись, уже уходили в темноту ночи.
Ника вздохнула. Да, в такое позднее время такси ей будет трудно найти. Так что придется воспользоваться услугами Павла Яковлевича.
Они ехали уже минут десять и молчали. На одном из перекрёстков светофор долго не подавал никаких признаков жизни, и мужчина, сидевший за рулём, резко повернулся и недовольно произнёс:
— Я не видел тебя больше месяца. Где ты скрывалась?
— Дома! Я всё время была дома, изредка на работе, иногда отлучалась по своим де-лам. Ведь у меня тоже есть свои неотложные дела…
— Я искал тебя по городу, но все дружно отвечали, что никто не знает где ты.
Помолчав, мужчина добавил:
— Я звонил тебе! Но никто не брал трубку.
— Я отключала телефон!
— Так ты болела, или все же отдыхала?
— Да! Я и болела тоже!
Машина, наконец, тронулась, и Ника обрадовалась, что мужчина теперь вынужден смот-реть на дорогу. Они ехали по темным улочкам, по кривой, раздолбанной за зиму доро-ге, так что водителю поневоле приходится быть внимательным, чтобы не угодить в глу-бокую выбоину. Наконец автомобиль
— Чем ты болела? — раздался в темноте голос.
Женщина усмехнулась.
— Я подвернула ногу!
— И тебе её вправлял Колесов?
Ника молчала. Но вопрос прозвучал, и надо было отвечать. Хотя, надо ли было? Её лич-ная жизнь никого не должна интересовать. И кто такой Колесов? Тот незнакомец, с ко-торым она встретилась случайно два раза, но так и не удосужилась познакомиться?
— Значит, вот кто встал у меня на пути! А ведь я добиваюсь тебя уже два года! Это, кое-что значит! И я Вероника, не шучу, когда говорю об этом. И знай, я не потерплю, что-бы ты была с кем-то, кроме меня!
— Знаете, Павел Яковлевич! — Ника вскинула голову так резко, что капельки-сережки в её ушах затрепетали дивными красками, и яркие лучики, вдруг вырвавшись из кро-хотных камешков, блеснули ярким светом. — О нас с вами, уже и так много чего болтают. Даже то, чего и в помине не было! Не забывайте, пожалуйста, что у меня взрослые дети!
— Дети? — усмехнулся в темноте мужчина, и Нике вдруг стало не по себе.
Но, подавив росшее в её душе чувство странного раздражения, она ответила:
— Да, у меня уже взрослые дети! И я не хочу подавать повода для сплетен ни с кем, даже с вами, и тем более ни с каким Колесовым.
— Вероника, ты тоже забываешься! — мужчина засмеялся. — Ты считаешь себя недося-гаемой, почти звездой этого маленького городка. Хотя…хотя сегодня мы что — то значим, а завтра… завтра может всё измениться. И если сегодня ты сидела на почетном месте, то завтра о тебе просто забудут, и не вспомнят…
— Павел Яковлевич! Мне кажется, наш разговор начинает перерастать в какие-то угрозы.
Ника нервно щелкнула замком своей сумочки.
— О, что ты, что ты! — захохотал весело мужчина. — Я просто напомнил тебе, моя до-рогая Вероника, что жизнь быстротечна! И не надо бросаться её мгновениями. Всё имеет свой конец! Даже наш с тобой разговор, и наш долгий путь!
Машина остановилась. Ника, словно очнувшись, увидела в свете фонарей знакомые очертания своего дома. Мужчина повернулся к женщине, и, глядя ей прямо в глаза, про-изнёс:
— Ну? Что ты мне скажешь, наконец? Да или нет?
— Нет! — бросила Ника, и рванулась с сиденья.
Мужчина схватил её за руку:
— А я ещё сомневался в тебе? Ну, что — же очень жаль, очень!
Отдернув руку, Ника выскочила из машины, и быстро пошла к дому, не оглядываясь.
Её била мелкая дрожь, и может оттого, она кое- как вставила ключ в дверной замок.
Дети смотрели телевизор. Увидев мать, Данил подскочил, и повис у Ники на шее.
— Ма! Ты чего так долго? Мы даже не ужинали без тебя!
Гера глянула на мать с интересом, и Ника сразу поняла этот взгляд. Это был взгляд взрослой дочери, понимающей, отчего мать могла где-то задержаться допоздна. Лёгкая усмешка скользнула по пухлым губам Геры, и Нике стало обидно и горько.