Ожидание
Шрифт:
Но нет, нет! Это невозможно! Да и ни к чему! Тем более, сейчас, когда столько всего произошло, было столько потрачено усилий, чтобы многое забыть, стереть из своей памя-ти, сделано над собой столько усилий, чтобы закалиться, стать непроницаемой ни для кого. Постараться, что-бы больше никто не тревожил её душу, и что-бы для каждого бы-ло понятно, что всего три стороны жизни заняли её всю, без остатка. Дети, бизнес, и не-сложная общественная работа этого маленького городка, которая порой отвлекает её от грустных мыслей. И может тогда, этот заинтересовавшийся ею человек отнесётся к ней с меньшим скептицизмом, и большим уважением?
— Этот деловой сухарь! — оказывается так звали её за глаза мужчины, когда-то имев-шие на неё какие-то виды.
Она
Как часто, она думала о том, какую ошибку сотворила природа, создав её женщиной. Если бы Ника была мужчиной! Как бы она далеко пошла в своем бизнесе, в своих ам-бициях, а не действовала бы с оглядкой на мнение окружающих. Но, быть может, на-оборот, ей стоит возблагодарить Всевышнего за то, что он создал её женщиной. Будь по иному, тогда у неё не было бы смысла жизни. Она поняла истину! Смысл жизни — это её дети! И быть может, ради них она вгрызается в ту рутину, что представляет со-бой её бизнес, и ради их благополучия, она будет вращаться в этом "странном свет-ском обществе", стараясь заполучить богатых клиентов, а вернее их провинциальных женушек, которые так любят модно приодеться в этом пыльном и довольно грязном городке, хронически страдающим отсутствием дорог и тротуаров.
Ника усмехнулась в темноту ночи, вспомнив, как первые полгода проживания здесь, в этом городе, раздражали её, заставляя страдать, физически испытывать боль потери и унижения, когда она видела прекрасно одетых женщин боязливо ступающих в своих модных сапожках в месиво осеннее — весенней грязи. Тогда она вспоминала тот боль-шой город, где всегда было чисто и сухо, вспоминала бульвар, по которому любила ид-ти неспеша после работы, и волна возмущения и тоски перехлёстывались между собой, вызывая, как ни странно, новый приступ энергии изменить существующую веками дейст-вительность этого городка, сделать его лучше, красивее и роднее, потому-что теперь ей здесь жить. Ей и её детям! Ведь они должны полюбить эту землю, их вторую Родину! Этническую! И странное дело, она сама уже начинала любить этот город, эту землю. И она чувствовала эту любовь, так как видела, что её дети любят эту землю тоже.
Родина! Так что же это такое, Родина? Что это за место, куда уходят корни твоих пред-ков? И верна ли поговорка, что Родина — это место, где тебе хорошо…
Видимо человек ко всему привыкает, так и Ника. Привыкнув к переменам в своей жиз-ни, она смирилась, и стала спокойно относится ко многому в этой жизни. В этом ей от-части помогла её новая знакомая Людмила,
— Ты можешь торговать и недорогим товаром, но если хочешь иметь хорошего и пос-тоянного клиента, переходи на дорогие шмотки. Сразу приобретай классную клиенту-ру! Особенно жен начальников. А потом, уж кто — кто, а в маленьком городе, перещего-лять какую-нибудь Марью Петровну постарается любая уважающая себя женщина. А там уже по цепочке пошла молва, где одевается Марь Ванна…
Говорила Людмила, жестикулируя руками с тонкими изящными пальцами. В Людми-ле чувствовалась такая самоуверенность и независимость, что Нике по настоящему ста-ло завидно, глядя, как эта красивая женщина достаёт из небольшой пачки тонкую длинную сигарету, как небрежно откидывает со лба волнистые волосы, как смотрит на собеседника чистыми ясными глазами изумрудной зелени.
— Наверное, ей всё легко даётся! — подумала тогда Ника. — Хорошо так рассуждать, красиво дымя сигареткой. Ей бы мои проблемы!
И словно услышав её мысли, Людмила улыбнулась, и произнесла:
— Не думай, что мне всё просто и легко давалось. Я женщина! И также когда-то мне было очень тяжело, одной с шестилетним ребенком, без жилья, завоёвывать своё место под солнцем. Тем более в Москве! Но я не сдалась! И победила!
Засмеявшись, она подмигнула Нике:
— Иногда, я напоминала сама себе борца в боксёрских перчатках, отбивающего атаки и натиски более сильных игроков. Порой у меня опускались руки, но, поднявшись утром с постели, я говорила сама себе "иди! тебе надо идти!".И я шла! Спотыкаясь, падая, но я шла!
— А в нокаут, приходилось кого посылать? — смеясь, спрашивала Ника.
— О да, конечно! В нашей работе, периодически это просто необходимо делать! Ина-че, какие из нас будут деловые женщины! — также весело отвечала ей Людмила.
Так у Ники появилась подруга, у которой пришлось многому ей учиться. А особенно стилю работы. Они часто перезванивались. И хотя сейчас Людмила вышла замуж за бо-гатого иностранца, и уехала с мужем в Англию, но теперь Ника знает, что самое главное в деле, не подавать вида, что ты устала. Никому, даже себе!
ГЛАВА 32.
Уже почти две недели Ника находится дома. Она отдохнула за эти дни, отлежа-лась, и чувствует себя вполне здоровой. Даже то, что наступает самое нелюбимое вре-мя года, уже нисколько её не трогает и не волнует.
Она не любит февраль. Этот период перед её днём рождением, полон всяких неожи-данностей. Помимо тоски на неё нападает ещё целый букет болезней. И тогда Ника вдруг остро начинает ощущать, что в ней самой начинается борьба, не на жизнь, а на смерть. Неужели она стала такой старой, что все недуги, словно издеваясь над ней, сле-дуют цепочкой друг за другом, то, затихая, то, вспыхивая с новой силой?
И всевозможные неприятности обычно начинаются в это же время. Эту закономерность Ника заметила уже давно, с тех детских лет, как они поселилась здесь, в этом городе вместе с мамой. Вначале это было падение в огромную лужу на растаявшей от снега дороге, когда она шла в магазин за хлебом, потом она ясно помнит смех мальчишек над ней, вытянувшейся за зиму, смешной и нелепой девочкой, ещё не осознавшей, что она уже не такая как была прежде. До сих пор она помнит то щемящее чувство тоски, и ощущения наяву, малоприятного синдрома "гадкого утёнка". Как это было ей непонятно, как она плакала однажды перед своей любимой учительницей, пытаясь у неё дознаться, выяснить, отчего и почему она стала не такой как все…