Ожидание
Шрифт:
Гера кокетливо помахала кончиками своих толстых кос, которые она заплетала на ночь, а затем, развернувшись, удалилась в ванную. Именно удалилась, гордо неся свою красивую голову, обрамленную венцом пушистых светло-каштановых волос.
— Четырнадцать лет, а уже невеста! Совсем стала взрослой, и знает, что необыкно-венно красива! — думала Ника, отправляясь на кухню.
— Нет, в её годы я была дика до безобразия, и, кажется, некрасива, словно гадкий утёнок. А может, это так казалось? И примером тому письма Володи! Да! Конечно! Нас с дочерью объединяет одно. У меня был Володя и его письма, а у Геры этот мальчик Са-ша. Он пишет ей письма до сих пор, зовёт в Германию, в гости. Это пока всё ничего,
Ника вздохнула, и, приоткрыв двери кухни, крикнула весело:
— Эй, спортсмены! Быстренько завтракать и в путь!
Машина натужно урчала, взбираясь на гору. Гера сидела рядом, прикрыв глаза, а Да-нилка на заднем сидении всё время оглядывался и куда — то всматривался.
— Данил, кого ты там всё высматриваешь? — спросила Ника, глядя в маленькое зер-кальце на сына. Мальчик смущенно повернулся, и, потирая нос варежкой, ответил:
— Да боюсь, лыжи упадут!
Ника весело рассмеялась, а Гера презрительно надула губы:
— Данил у нас настоящий Шерлок Холмс. Ещё ничего не случилось, а ему всё что — то мерещится.
— Если бы я укрепил лыжи, то не боялся бы, но после тебя никогда ничего не най-дёшь! — нравоучительно ответил мальчик, укоризненно глядя на сестру.
— Зато ты у нас, аккуратист и зануда! — отозвалась насмешливо девочка, но Ника, сде-лав строгое лицо, сказала:- Итак, делаю предупреждение! Ещё слово, и вы оба будете бе-жать следом за машиной!
Дети утихли, а Ника, озорно скосив глаза на дочь, в душе рассмеялась:
— То-то скандалисты! Не будете спорить по пустякам!
Ника любила бывать на лыжной базе. Именно здесь она отдыхала душой и телом. А накатавшись до тошноты с высокой горы на куске картона, поотбивав себе ягодицы, да вволю наоравшись, так что весь следующий день она лишь сипела и хрипела, Ника по-ражалась тому, сколько энергии она получала здесь, именно здесь, всего лишь в несколь-ких километрах от города.
— Святое место! Недаром здесь был построен в семнадцатом веке мужской монастырь! Как-будто ответил на её мысли однажды молодой мужчина лет тридцати, проходивший мимо неё, задумчиво созерцавшей окружающую природу.
Ника не обратила бы на него никакого внимания, если бы не тот факт, что мужчина шёл мимо по снегу босиком, в одних старых джинсовых шортах, и выцветшей полинялой фут-болке.
— И вам не холодно? — спросила Ника, поёживаясь
— Нет! — коротко бросил мужчина, гремя пустыми ведрами, которые только сейчас Ника заметила у него в руках.
Значит, он шёл за водой в родник! Придется ждать, пока мужчина пройдёт обратно с полными ведрами. Глупо? Может быть! Но только отчего- то она стала немного суеверна в последние годы, и от греха подальше подождёт мужчину.
— Что, боитесь? — спросил этот странный человек, когда опять поравнялся с Никой, и слегка смутившись, она кивнула головой.
— Не мучайте себя суевериями, ибо ничто понапрасну у нас не пропадёт, ни зло, ни доб-ро! Всё вернётся нам за наши деяния, а когда, никто вам не скажет, о том лишь ведает один Бог! Так что идите с миром… — чуть картавя, произнёс мужчина. Удобнее перехватив сильными руками полные ведра, он не спеша, двинулся к зданию. Недоумевающая Ника уставилась вслед босоногому мужчине, толи, удивляясь, как легко он шагает по свеже-выпавшему снегу, толи, поражаясь тем словам, что до сих пор звучали в её сознании, " всё вернётся нам за наши деяния…".
— Кто он? Обычный человек или бывший священник — расстрига, сменивший золо-тотканые
Первое звучит совсем прозаично, а второе как загадка.
— Кто он? — мучилась Ника вопросом все дни, пока не позвонила своей школьной под-руге Ольге, которая знала почти всех в этом городе.
— Ха! — фыркнула Ольга в трубку. — И тебя он тоже заинтересовал? Не удивительно. Личность его довольна примечательная в нашем городе, бывший спортсмен, вегетари-анец, ярый последователь системы Иванова… — перечисляла подруга. — Небось, сама ви-дела его, странного, если звонишь. Хотя в чем тут странность, непонятно! Закаляется человек, и, слава Богу, пусть ходит босиком по снегу на здоровье. Кстати, он мой хоро-ший знакомый! Если хочешь и тебя познакомлю, спорщик отменный, человек интерес-нейший, устанешь его слушать, тем более спорить…Итак, завтра мы едем кататься на лыжах… — категорично заявила подруга и положила трубку.
Вот так Ника и познакомилась со странным, смешным человеком по имени Миша, ко-торый здесь на лыжной базе работал обычным директором. Да, конечно, для кого-то Ми-ша был смешным и странным, со своими принципами, позициями и взглядами на жизнь. Он в самом деле оказался последователем системы Порфирия Иванова, мяса не ел, алкоголь не употреблял, зимой ходил босиком, обтирался снегом, обливался холод-ной водой из родника, верил в Бога, верил в Природу, о которой говорил уважительно, глядя в окно своего кабинета, из которого виднелась высокая гора, на которой распо-ложился некогда мужской монастырь, а теперь колония для несовершеннолетних де-тей. Он говорил громко, шумно, смеялся так заразительно, что Ника, не выдержав, тоже начинала хохотать над какой-нибудь его шуткой или анекдотом. Но Миша мог тут-же прервать смех или интересный разговор, переходящий в спор, и пытливо вглядываясь в собеседника пронзительно голубыми глазами спросить его о чем-то таком, к чему тот был совершенно, казалось бы, не готов.
Вот так однажды, прервав разговор о счастье, он обратился к Нике с вопросом:
— Ты веришь в Бога?
— Не знаю! — честно ответила она, но вдруг, словно вспомнив о чем-то, смущённо доба-вила: — Я пытаюсь верить!
Едва ли Михаил обратил внимание на её смущение. Импульсивно схватив её за руку, он пожал ей ладонь, и радостно глядя на неё счастливыми глазами маленького ребен-ка, торопливо заговорил:
— Пытайся! Это трудно, но пытайся! Нам, взращенным в атеизме, это так тяжело по-нять и принять, но пытайся, и ты обретёшь веру, а, следовательно, познаешь смысл жиз-ни. Самое главное условие, которое нужно человеку для счастья — ощущение смысла, для чего мы здесь нужны на земле. Неверующий человек всю жизнь будет мучиться этим вопросом, не замечая радостей земных, а верующий человек самую малую радость удво-ит, потому-что увидит в нём божью улыбку. Один английский писатель как-то сказал, что самый несчастный человек на свете — это атеист, который видит закат, но ему некому сказать "спасибо" за эту красоту… вот так — то!
Михаил смотрел на Нику грустными глазами, словно выжидая, а что скажет она в от-вет. Конечно, она могла бы много привести ему фактов, доказывающих, что едва ли Ми-хаил прав, проповедуя ей свои взгляды на познание смысла жизни и счастья, сидя на расшатанном диване, в старых шортах и полинялой майке, хотя едва ли это было нужно ему доказывать. Когда Ника узнала ближе Михаила, то поняла, что, несмотря на косые, непонимающие взгляды окружающих, этот мужчина по-своему счастлив. Счастлив оттого, что он просто человек, живущий на этой земле, способный просто жить, созерцать приро-ду, общаться с ней, и становиться частью её, отбросив назад то исскуственое счастье, в котором по самые уши погрязло всё человечество, а именно: в материальной зависимости от денег, одежды, еды…