От Гринвича до экватора

Озеров Михаил Витальевич

Но верила ли миссис Румбольд и лидеры ее партии в собственные сказки? Конечно, нет. Ими двигали далеко идущие расчеты.

Прежде всего военно-стратегические. Для НАТО это была отнюдь не странная, а полезная война. Помните Гернику? Там гитлеровские генералы испытывали бомбы, которые потом применяли в походе на Восток. Американцы отрабатывали на крестьянах Вьетнама напалмовое и химическое оружие. А Фолкленды стали испытательным полигоном натовского вооружения, прежде всего ракетного, которое «может пригодиться в конфликте с русскими». «Освободив» архипелаг от аргентинцев, Лондон превратил его в мощный натовский форпост: построил на нем крупный военный аэродром, разместил свой гарнизон,

численность которого куда больше всего населения островов. И к тому же официально объявил Фолкленды своей колонией.

Потомки адмирала Нельсона решили также продемонстрировать свою твердость «третьему миру», то есть развивающимся странам: не вздумайте следовать примеру «зарвавшейся» Аргентины!

И, наконец, выстрелы на Фолклендах предотвратили взрыв в самой Англии. А он назревал. Взрыв возмущения правлением консерваторов. Заброшенный остров оказался для Лондона так же кстати, как колодец заблудившемуся в пустыне.

Что ж, из этого колодца удалось хлебнуть немало для восстановления сил.

«Кабинет тори раздул невиданный ажиотаж шовинизма», — констатировала западногерманская «Вельт». И добавила: «Если бы правительство даже захотело, оно не смогло бы смягчить своей жестокости в отношении Аргентины». Почему? «При создавшемся климате ни один руководящий деятель не решился бы выступить с другой оценкой происходящего».

Любопытное признание: «не решился бы». Вот какого размаха достиг в те месяцы рецидив имперской болезни!

…Получение прибылей. Военные интересы. Защита своих последних оплотов. К этим «трем китам», на которых зиждется политика западных государств в Азии, Африке, на Ближнем Востоке, следует добавить четвертый, уже чисто английский — «имперскую психологию».

Однако даже переплетение этих субъективных и объективных факторов не всегда, а точнее, все реже и реже, приносит успех.

…Многие годы представительство СВАПО находилось в крохотной комнате в доме на Оксфорд-стрит. Но когда однажды я набрал знакомый номер телефона, то услышал:

— Они переехали в Сити.

Катьявиви с гордостью водил меня по новому офису. Просторные помещения. В шкафах и на полках — книги об Африке. Есть и советский еженедельник «Новое время», и издаваемая АПН газета «Совьет уилкли», и журнал «Новости Намибии», который выпускает представительство СВАПО в Англии.

— За два года подписчиков на наш журнал стало в семь раз больше, — сообщил Питер. — Наше дело пользуется все большей поддержкой в мире. В результате у нас постоянно прибывает работы. Поэтому мы перебрались сюда.

Питер показал выполненную на ткани карту Африки, которая появилась в его кабинете:

— Карту сделали в Намибии. Видите, на ней нет ЮАР. Это карта независимой Африки. Таким скоро будет наш континент!

Быть или не быть?

В Англию пришло рождество. Праздничная суета, службы в церквах и соборах, посулы государственных мужей, предсказания астрологов… Люди обмениваются поздравительными открытками и подарками, украшают елки. Блещут кулинарным мастерством хозяйки, они готовят традиционные блюда: жареная фаршированная индейка с гарниром, пудинг с изюмом, сладкий пирог. Экономисты подводят итоги роста цен и доходов компаний, печать определяет фильм года, спортсмена года, банкротство года.

А еще, как писала «Дейли миррор», «англичане пытаются ответить на сонм вопросов, которые крайне трудно решить».

Правда, первый вопрос, связанный с Новым годом, жители столицы стали задавать еще… весной: будет ли елка на Трафальгарской площади? К декабрю началась настоящая бомбардировка письмами правительственных учреждений и газет. «Не

повторится ли история, когда, экономя электроэнергию, елку вообще не зажгли?» — волновались лондонцы.

История не повторилась. Елка, правда, поменьше, чем в доброе старое время (рядом с колонной адмирала Нельсона она похожа на Гулливера, попавшего к великанам), лампочки на ней горят тускло, но всего этого лондонцы стараются не замечать.

На торжественной церемонии, посвященной открытию елки, присутствует посол Норвегии: дерево уже какой год подряд присылает муниципалитет Осло в благодарность за помощь Англии норвежцам в последнюю мировую войну. Церемония транслируется по телевидению. В этот день и в последующие хор мальчиков исполняет рождественские гимны.

Но почему тревожно озираются те, кто приходит на Трафальгарскую площадь, почему с подозрением смотрят на каждого, у кого в руках портфель или сверток? Почему вокруг елки так много — нет, не Дедов Морозов — полицейских?

Дело в том, что и тут англичанин задает себе почти гамлетовский вопрос: быть или не быть сегодня взрывам? Их грохот заглушил мелодии рождественских гимнов и треск хлопушек. Взрывы чаще всего устраивают североирландцы, которые считают, что лишь таким способом можно привлечь внимание к Ольстеру.

Кризис там продолжается второе десятилетие. Белфаст — столица Северной Ирландии — похож на средневековый город: центр, обнесенный частоколом и сторожевыми вышками, открывается утром, вечером же доступ туда запрещен. Угрюмые остовы взорванных домов, которые и не думают восстанавливать. Заколоченные витрины. Пустые, словно тюремные, дворы. Обгорелые кирпичные стены, вдоль и поперек исписанные лозунгами: протестанты угрожают католикам, те — протестантам. Повсюду патрули, солдаты с карабинами.

Печальную славу приобрели североирландские «эйч-блоки». Одиночные камеры. Прогулки, газеты, книги запрещены. Как и посещение родственников. Зато предостаточно пыток, оскорблений, унижений.

Раз, два, три, четыре, Откройте эйч-блоков двери. Пять, шесть, семь, восемь, Вашей помощи просим.

Такую считалку распевают маленькие дети в Белфасте. Но Лондон не собирается открывать двери казематов.

Поют в Белфасте и другую песню — героическую, с красивой мелодией, ольстерский вариант нашего «Орленка» — о североирландском парне, казненном англичанами.

Ранним утром, в тюрьме Маунтджой Ни вздоха, не скрипнут двери. Только шаги, команда: «Стой!» Вывели Кевина Бэрри. А было ему восемнадцать. Но, смертную горечь почуя, Воскликнул: «Прошу, расстреляйте! Как воин погибнуть хочу я». И долго его пытали: «Скажи имена нам, лэд!» [12] Но губы его прошептали Одно только слово: «Нет».

12

Лэд — парень (англ.).