Освободить 10-го
Шрифт:
— Nirvana! — выпалила я, радуясь, потому что она выглядела довольной. Мне нравилось, когда люди были мной довольны. Это делало тепло внутри, не как то жгучее ощущение, когда я заставляла их грустить.
Как папу. Он всегда грустил, когда смотрел на меня, и это было плохо.
Совсем нехорошо.
— Я плохая, Кива?
— Что? — Лоб моей сестры нахмурился, и она странно на меня посмотрела. — Кто тебе это сказал?
Я пожала плечами.
— Не знаю.
— Нет, Лиз, — вздохнула Кива и забралась на кровать
Ее руки были теплыми, когда она усадила меня к себе на колени, но голос ее был грустным. И это разожгло внутри то жгучее чувство. То, от которого хотелось кричать. Хотелось содрать с себя кожу.
— Ты просто... сложная.
— А почему ты не хочешь, чтобы я училась в твоей школе? — Я повернулась к ней на коленях. — Ты меня ненавидишь?
— Нет, — прошептала она, очень грустно. — Я просто злюсь иногда, вот и все.
— Из-за меня?
Она кивнула.
— Прости.
— Нет, Лиз, это ты прости. — Она крепче обняла меня, и я снова почувствовала тепло и радость. Жгучее, зудящее давление в горле исчезло. — Мне нужно больше терпения с тобой.
— Папа меня ненавидит?
— Нет. — Она прижала меня к себе. — Он просто переживает из-за дедушки и Нелл.
— Кто такая Нелл?
— Помнишь ту странную женщину, что пришла сегодня к обеду с рождественскими подарками? — Она начала распутывать мои волосы. — Ту, из-за которой мама расстроилась, когда узнала, что она водила тебя к реке?
Я вспомнила ту женщину и улыбнулась.
— Мы кормили уток.
— Это папина сестра. — Она продолжила перебирать мои волосы. — Нелл.
— Я не знала, что у папы есть сестра, — ответила я. — Она раньше не приходила.
— Потому что его сестра — сумасшедшая, — объяснила Кива, заплетая мне косу. — Прямо как их отец, пока не умер.
— Ее отец?
— Дедушка Янг.
— А кто такой сумасшедший?
— Это кто-то, кто с ума сошел и слышит голоса, — вздохнула Кива. — Вот почему дедушка утонул в реке, когда папа был ребенком. Голоса велели ему прыгнуть.
— Но я тоже слышу голоса! — Мои глаза расширились. — Я слышу твой голос прямо сейчас.
— Не настоящие голоса, — фыркнула Кива, продолжая заплетать. — Воображаемые.
Она легонько постучала мне по лбу.
— Внутри головы.
— Но та тетя не говорила ни с какими голосами, когда мы кормили уток, — ответила я, нахмурившись. — Она не казалась сумасшедшей. — Наверное, потому что была занята тем, как бы скормить тебя уткам, — ответила она уже обеспокоенно. — Тебе повезло, что она тебя не столкнула в реку.
— Но я еще не умею плавать.
— Вот именно. — Ее голос снова стал грустным. — Вот почему мама так переживала. Она думала, ты не вернешься.
— Из-за того, что мы пошли кормить уток?
— Из-за того, что вы пошли к реке, — передернула ее. — Никогда не оставайся с ней одна.
— Никогда?
— Ни за что. И если
— Бежать?
— Беги. — Она закончила с косой и повернула меня лицом к себе. — Быстро.
— А как голоса попали в дедушку и тетю? — Я придвинулась ближе. — Не знаю. — Она пожала плечами. — Наверное, они такими родились.
— А вылечиться можно? — Я уткнулась в ее грудь и провела пальцем по щеке — я так любила прижиматься. — Врачи могут убрать голоса?
— Ну, дедушка теперь с Богом на небесах, и ему уже не больно.
— Больно?
— Я имею в виду, что голоса исчезли, и теперь он в порядке.
Я улыбнулась.
Это была приятная мысль.
— А у папы тоже есть голоса? Поэтому он злится?
— Нет, с папой все нормально. — Она тяжело вздохнула. — И он не злится на тебя, честно. Он просто боится, что история повторится. Он просто напуган.
— Из-за меня?
— Нет, Лиз, он не тебя боится. Просто... все слишком сложно, ты еще маленькая, чтобы это понимать. — Она снова вздохнула и погладила меня по щеке, пытаясь улыбнуться, но на этот раз выглядела еще грустнее. — Когда вырастешь, я все тебе расскажу.
— Но я хочу знать сейчас.
— Поверь, не хочешь.
— Но ты ведь тоже не взрослая, — указала я. — Почему ты знаешь? — Потому что я узнала об этом тяжелым путем. — Она снова загрустила. — Я бы лучше вообще не знала.
— А тетя? — спросила я. — Она тоже хочет на небо, чтобы Бог убрал голоса? Как ее папа?
— Нет. Потому что, когда Нелл лежала в больнице, врачи нашли способ не пускать голоса внутрь.
— Как?
— Давали ей специальные таблетки.
— Значит, она вылечилась?
— Нет, Лиз, — пробормотала Кива. — Потому что она их не пьет. Я вспомнила про таблетки в шкафчике в ванной. На пузырьке было написано «Элизабет Янг». Мама давала мне одну каждый день. — Я тоже больная, как тетя? — Горячее чувство снова поднялось, съев всю радость. — Со мной что-то не так, да?
Я знала.
Я тоже слышала голоса.
Они шептали мне, когда я лежала в кровати одна.
— Нет. — Голос Кивы стал жестким. Теперь она злилась. Как папа. — Эти таблетки для роста, глупышка.
— Нет, — я покачала головой. — Таблетки для роста розовые.
Моя сестра врала. Мне это не нравилось.
У меня закружилась голова.
— Лиз.
— Я слышу их, Кива. — Я вскочила, вся чесалась. — И вижу. Когда сплю. Приходит чудовище. Оно давит на меня своими острыми когтями…
— Лиззи, перестань говорить, — велела она, закрыв мне рот рукой. — Никогда больше не говори это вслух. — Она смотрела на меня сердитыми глазами. — С тобой все в порядке. С тобой все хорошо. Ты не слышишь голосов. Ты не больная. Это тебя не коснулось. Как меня.