Освободить 10-го
Шрифт:
— Это называется травма, Майкл. И ты, как никто другой, должен понимать, что она чувствует.
— Только не начинай...
— Она невероятно умная девочка, и ты бы это понял, если бы уделил ей хоть минуту своего времени. Ты вообще помнишь хоть один из положительных отзывов учительницы о нашей дочери? Конечно, нет.
Ты слышишь только плохое, когда речь идет о Лиззи.
—
— Как ты смеешь! С нашей дочерью все в порядке. А вот с ее отцом — что-то явно не так. Ты трус, Майкл. Ты боишься настолько, что не можешь по-настоящему полюбить нашу девочку.
— Красиво сказано — от женщины, которая никогда не была на моем месте.
— Если ты забыл, я та, кто заботится о Лиззи. Я вожу ее на все приемы. А не ты.
— Я оплатил всех врачей, к которым ты ее водила, разве нет? — Я уже говорила тебе: у меня достаточно денег, чтобы платить за все. Но быть отцом — это не просто писать чеки.
Напевая себе под нос, я возилась с мылом, пытаясь снова поймать его между ладоней.
Мое отражение смотрело на меня из зеркала, и я нахмурилась.
Мне не нравилось смотреть себе в глаза слишком долго.
Они пугали меня, когда меняли цвет.
Когда темнели, они начинали говорить со мной.
Внутри моей головы.
Шепотом. Шепотом. Шепотом.
— И ты собиралась оставить свою раковую опухоль, когда в очередной раз сбежишь? А? Потому что ты на середине третьего курса химии и вообще не в состоянии выходить из дома, не говоря уж о том, чтобы переезжать!
— В Корке тоже есть больницы, знаешь ли. И, по крайней мере, эта тварь нас там не найдет.
— Я не поеду снова, Кэтрин. Я отказываюсь.
— Прекрасно. Если ты хочешь упрямиться и остаться на своей ферме, валяй. А я уезжаю домой, туда, где безопасно. И беру наших девочек с собой.
— Послушай, давай просто спокойно обсудим это, не принимая поспешных решений.
— Что тут обсуждать? Эта тварь нашла нас, увела моего ребенка, и я уеду, пока она не сделала это снова.
— Да, но она ведь не причинила ей вреда. Просто забрала на пару часов и вернула.
— Без того, чтобы сказать матери! Господи Боже, Майкл, девочки ее даже не знают. Ты не понимаешь, насколько это было опасно? С Лиззи могло случиться все что угодно!
— Лиз? — Кива просунула голову в дверь
Я нахмурилась, увидев ее. Она никогда мне не улыбалась. Она всегда была на меня зла.
— Ничего ведь не случилось. Она вернула ее без единой царапины.
Улыбка Кивы стала грустной.
— Пошли, — сказала она и протянула ко мне руку. — Поиграем. — Почему? — спросила я, сбитая с толку. — На этот раз. А если в следующий раз она...
— Потому что я хочу с тобой поиграть, — ответила она, широко улыбнувшись. — Ну же, поторопись.
Я обрадовалась, бросила скользкое мыло в раковину, выключила кран и, вытерев руки о пижаму, побежала за ней.
Киве почти двенадцать, а это значит, что у нее большая кровать, как у родителей.
А мне — четыре, и я все еще сплю в маленькой, но мне это не мешает — ведь там живут все мои плюшевые друзья.
— Ты в порядке? — спросила Кива, подождав, пока я зайду, и закрыла за нами дверь. — Ты не подслушивала, да?
— Мамочка злилась, — ответила я и сразу прыгнула на ее огромную кровать.
Кива давно не пускала меня в свою комнату — с тех пор, как я пошла в подготовительный класс, она все время злилась на меня.
Так что сейчас я была счастлива быть здесь.
— Папа тоже злится.
— Да, я знаю. — Она подошла к своему бумбоксу и включила его.
Когда из динамиков зазвучала знакомая песня, я улыбнулась. — Это моя любимая, — сказала я, садясь по-турецки в середине ее кровати. До того как я пошла в большую школу, она часто разрешала мне тусоваться с ней. Так я и узнала всех поп-звезд и певцов. — Я знаю, — сказала она, обернувшись и улыбнувшись мне. — Ты ведь помнишь, как называется эта группа, да? — В ее голосе звучала шутка. — Только не говори, что забыла название лучшей группы на свете.
— Fleetwood Mac, — гордо сказала я, указывая на стерео. — И это их альбом под названием Rumours.
Она ставила его постоянно, и я знала слова песен лучше, чем молитвы, которым нас учили в школе.
— Отлично, — похвалила она, сделав громкость погромче, когда крики снизу стали громче.
— А кто у нас ведьма-королева?
— Стиви.
— А король гитары?
— Линдси.
Улыбка Кивы стала шире.
— А какая моя любимая песня?
— Landslide.
— А у мамы?
— The Chain.
— А твоя?
— Silver Springs.
— А кого еще мы любим? — Моя сестра указала на свою футболку, ту, где была улыбающаяся рожица. Она была в мешковатых джинсах с дырами на коленях, а ее запястья были в браслетах и фенечках. На шее висел кулон в форме серебряного месяца, и я очень хотела выглядеть как она, когда вырасту.
— Подскажу, — сказала Кива, все еще указывая на футболку. — Начинается на N i r...