Освободить 10-го
Шрифт:
— Тогда почему они меня ненавидят? — всхлипнула я, отворачиваясь.
— Почему все смотрят на меня странно?
— Они тебя не ненавидят, милая, и никто не смотрит на тебя странно.
— Смотрят, — всхлипнула я. — Я знаю.
27 ноября 1992 года Лиззи
Свернувшись клубочком на диване в гостиной, я закрыла уши руками и попыталась заглушить крики, но все равно слышала их.
— Это к лучшему, Кэтрин, — кричал Папа из кухни. —
— Мне все равно, — возражала Мамочка. — Я не дам этой девочке ни одной таблетки больше.
— Ей нужны лекарства.
— Ей нужно детство! — закричала Мамочка. — Она наш ребенок, наш малыш, и я отказываюсь продолжать этот фарс.
— Хочешь поговорить о фарсах, Кэтрин? Правда?
— Она не примет ни одной таблетки больше. Ты меня слышишь? Все, с этого момента — хватит.
— А когда она снова сорвется? Что тогда?
— Мы справимся.
— Я не буду снова переезжать из-за Кивы, — предупредил он. — Это несправедливо по отношению к нашей другой дочери. Ты ведь помнишь о ней, правда?
— Это нечестно, и ты это знаешь.
— Нет, нечестно — прожить всю свою жизнь вот так, а потом снова проходить через все это.
— А что мы, по-твоему, должны были сделать?
— Я скажу тебе, что ты должна была сделать! — взревел он. — Ты должна была, черт возьми…
— Боже, хватит! Вас слышно даже наверху! — Это была Кива. — Что происходит?
— Твоя мать думает, что хорошая идея — перестать давать таблетки твоей сестре.
— Ты с ума сошла? — Это снова Кива. — Мам, она должна их принимать.
— Не начинай.
— Она ведет себя как человек, когда принимает их, Мам. Без них она снова станет дикой. Монстром.
— Кива!
— Извини, но это правда. Папа прав. Ей нужны эти таблетки. Врачи так сказали. Много раз. Разные врачи, Мам.
— Может, мы просто неправильно на это смотрим, — добавил Папа.
— Может, школа-интернат будет лучшим вариантом для нее.
— Я не отдам ее куда-то.
— Не навсегда.
— Ни за что. Этого не будет!
Я вскочила на ноги и со всех ног бросилась наверх, в свою комнату. Тихо закрыла дверь и опустилась на пол, все еще сжимая круглую ручку.
Я должна заставить свою семью любить меня.
Если не смогу — они меня отправят.
— Прекрати сопротивляться, — приказал голос в моей голове, и я вздрогнула, когда перед глазами замерцал размытый образ женского лица. — Просто поддайся. Тогда все станет лучше.
О нет.
Голос вернулся.
Страшный голос.
Тот, из-за которого я мочилась в кровать.
Тот, из-за которого я дралась.
Сжав руки на ушах, я громко замычала, пытаясь его заглушить. Я должна заставить этот голос исчезнуть.
25 декабря 1992 года Лиззи
— Я знала, что возвращаться домой — это ошибка, Майк. Я чертовски знала, что мы подписываемся на проблемы, и я была права! — Успокойся, Кэтрин. Ты не можешь так волноваться. У тебя сейчас химиотерапия, милая. Тебе нужно беречь себя.
—
Смыв воду в туалете, я встала на подставку перед раковиной — ту самую, что помогала мне дотянуться до крана, — и потянулась к оранжевому кусочку мыла.
— Я пыталась тебя предупредить еще в Англии, но ты не слушал. Ты уперся и хотел все сделать по-своему, а я тебя умоляла не делать этого. А теперь ты наконец-то начинаешь видеть, как это — жить в таком аду. Это то, что нас ждет.
— Не думай так!
— Я не могу иначе. Я вижу это, как товарняк, несущийся по рельсам прямо на нас. И мы не можем сдвинуться с места.
— Это лишь вероятность, Майкл, а не гарантия. Так что не смей бросать это мне в лицо. Как ты смеешь злиться на меня за то, что я поступила правильно!
— Правильно для кого?
— Для нашей семьи!
— Может, для тебя, но для меня — это никогда не было правильным.
— Как ты можешь стоять и говорить мне это?
— Потому что я так чувствую, Кэтрин. Это моя правда. У меня даже не было шанса на выбор — ты его у меня отняла!
Я включила воду и захихикала, когда мыло выскользнуло у меня из рук, как скользкая рыбка.
— Нам нужно переехать, Майкл. Мы не можем больше здесь оставаться. Она слишком опасна.
— Я не уеду снова. Это мой родной дом, Кэтрин. Дом, где меня вырастили родители. Это мое место.
— Что ж, я возвращаюсь в Корк, в мой родной дом — туда, где мне безопасно, где эта тварь нас не найдет!
— Обратно в дыру под названием Баллилаггин? И где, по-твоему, я должен работать? Или ты хочешь, чтобы я упаковал ферму и забрал с собой?
— У меня есть деньги, Майкл. Мы никогда не испытывали в них нужды. Ради Бога, даже дети наших детей будут обеспечены. Отец позаботился об этом, когда оставил мне наследство. — Я не собираюсь жить за счет твоего чертового семейного богатства, Кэтрин.
— А жить за счет фермы, которую ты унаследовал от своего отца — это нормально?
— А ты подумала о Киве? Она почти закончила шестой класс и уже трижды сменила начальную школу. А как это отразится на Элизабет? Ты слышала, что сказала ее учительница. Она едва справляется в подготовительном классе, и остальные дети боятся ее из-за ее вспышек.