Остров
Шрифт:
Теперь в одном у Лиз не возникало не малейшего сомнения. Пещера, наверное, была естественной, но к обустройству входа в нее, к укреплению стен и свода явно приложили руки мастера, а уж тщательно подогнанные плиты ступенек лестницы назвать естественными было просто не возможно. Можно было определенно утверждать, что пещеру облагородили древние мастера, и к главному ее секрету вела именно эта лестница.
Когда лестницу расчистили на глубину примерно семи-восьми футов, неожиданно наткнулись на слой битого камня. Работа сразу пошла медленнее. Каждую каменную глыбу приходилось вытаскивать вручную. Но к счастью слой камня оказался не
Только в самом низу кладки был оставлен небольшой лаз, просто приваленный камнями, и как только камни отвалили, Лиз не задумываясь, позвала Тессу за собой:
– Ну что, вперед? Только дай мне свечу.
Задетый ее выбором Дик возразил:
– Зачем свечу? Есть электрические фонари.
Но за сестру ответила Тесс:
– Да фонари нужны и никто от них не отказывается. Свеча покажет, есть ли внизу кислород. Если же там ядовитые газы, метан вспыхнет, а углекислота свечу погасит.
Дик явно обиделся.
– Ну и берите противогазы. А если там метан, то вы со своими методами все взорвете. Подождите, я сейчас свяжусь, и противогазы пришлют.
Лиз поняла, что невзначай обидела возлюбленного и, пытаясь загладить свою вину, обняла его.
– Дик, милый не сердись. Ты прав, но там тайна! Пока привезут твои противогазы, половину этой стены можно будет разобрать, но нам важно все увидеть так, как есть.
Сестру тут же поддержала Тесса уже орудовавшая свечой у самого лаза:
– Да не нужен тут никакой противогаз. Все чисто можно лезть.
Первым полез Дик, увешанный фонарями, за ним Тесса и Лиз. Кладка стены оказалась не толстой, да и лаз был достаточно удобным. Дик помог девушкам подняться на ноги, и все невольно замерли, вслушиваясь в гнетущую, ватную тишину. Воздух в пещере не был затхлым, но казалось, что его не хватает. Ни малейшего дуновения сквозняка, ни звука. Лиз понимала, что волнуется, оказавшись на пороге настоящего открытия, и приказала себе успокоиться.
Фонари освещали неширокий сводчатый проход, стены которого были украшены волнистым фризом, а бирюзовый свод был расписан сценами из жизни моря. Осьминоги и рыбы, дельфины и морские коньки, казалось, кружили в затейливом танце. Свод и стены прохода хорошо сохранились, и только кое-где были повреждены былыми землетрясениями.
А вот небольшой круглый зал, куда проход вел, пострадал значительно серьезней. Древние мастера для того, чтобы выровнять свод зала во многих местах использовали штукатурку, и вот теперь практически вся она была на полу. В значительно лучшем состоянии были стены с хорошо сохранившимися на них росписями. Чудесные фрески были продолжением росписей критских дворцов, времен владычества народов моря. Искусные руки древних мастеров выровняли стены пещеры и превратили ее в круглый зал древнего святилища. И хотя землетрясения, покрывшие стены трещинами и, местами, обрушившие свод, завалили пол, выстланный тщательно подогнанными плитами светлого песчаника и мраморные скамьи вдоль стен обломками – зал поражал своим великолепием.
Даже беглый осмотр позволил Лиз определить, что куски штукатурки и камня сохранили утраченные фрагменты фресок и, значит, была возможность восстановить росписи зала практически полностью. Но кроме росписей здесь сохранились и другие сокровища. Тесса, под слоем
Позднее, когда разобрали стену, загораживавшую вход в святилище, и электрики обеспечили нормальное освещение, находки посыпались как из рога изобилия. Обнаружили небольшие чаши с прямыми ручками и раковинами в виде оттиснутых по краям восьмерок. Здесь же среди обломков были найдены шарообразные молоты в виде тех же восьмерок.
Настоящим шедевром были изящные двери входа в святилище. Рельефы их створок, изображавшие двух быков приготовившихся к бою, по стилю живо напоминали находки Эванса на Крите. Да и росписи круглого зала, по-видимому, свидетельствовали о том, что культ, отправлявшийся здесь, тоже был связан с быком. Торжественные процессии женщин-жриц, в традиционных для «народов моря» длинных платьях с подчеркнуто обнаженной грудью, и обнаженных юношей в коротких юбках, несших в руках дары, кончались сценами сумасшедших игр с быком.
Кем на самом деле были отважные акробаты, Лиз поняла благодаря случайной находке своего возлюбленного. Довольно равнодушный вначале Дик, не понимавший восторга сестер, по поводу старого склепа засыпанного обвалившейся штукатуркой, с интересом занялся поисками «битых черепков», когда в его руки попала изящная статуэтка полуобнаженной критской жрицы или богини, потерявшей в землетрясениях за прошедшие тысячелетия, головку, руки и ноги. И хотя Лиз хотела его остановить, когда он, вопреки всем правилам археологии, начал беспорядочно копаться среди обломков, в поисках недостающих частей, но не поддельный детский восторг юноши, нашедшего головку, а затем и одну из рук статуэтки, заставил ее сделать вид, что она не замечает происходящего. К тому же находка была по-настоящему уникальна. Больше всего она походила на богинь со змеями, найденными Эвансом при раскопках дворца в Кносе, однако была заметно крупнее и более динамична в передаче движения.
Впрочем, главное отличие ее было в другом. Хотя на ней был такой же поддерживавший открытые груди и стягивавший талию корсаж, и она также поднимала руки к небу, но на этом совпадения кончались. На ней не было привычной для этих статуэток юбки. Спереди и сзади ее обнаженные ноги прикрывал только такой же, как и у богинь со змеями небольшой овальный передник.
Фигурка заставила внимательнее заняться изучением фресок. Акробаты, игравшие с быком, были изображены практически одинаково и, понять мужчины это или женщины было трудно, но центральная фреска свода, сильно разрушенная и поэтому далеко не полная, говорила о том, что прыжок через бычьи рога и его спину был не самым главным в этих играх. Лиз сразу же вспомнила о матери Минотавра «… сходившейся с быком…», и была уверена, что женщинам в этих играх отводилась ведущая роль.
В тот же день Дик неожиданно повернулся для Лиз новой гранью своего характера. Оказалось, что он способен не только чувствовать прекрасное, но ему не приходилось занимать умения в тонкой и кропотливой работе. Юноша был влюблен в свою находку и не успокоился, пока тщательно ни собрал и ни склеил все части статуэтки.
Юноша провел целый вечер в увлеченной работе. Лиз вначале возражала против непрофессиональной реставрации, но работа, выполненная Диком, была настолько добросовестной, что «начальница» тут же, премировала мастера незабываемым вечером, а «богиня» заняла почетное место рядом с изголовьем любовников.