Остров
Шрифт:
Более того, и Лиз при случае сказала об этом Тессе. Многие реконструкции Георга в эти годы, похоже, приобретут новые толкования, а возможно и найдут неожиданные подтверждения на этом острове.
Все и Лиз с Тессой, и мать с Теодоракисом, и люди Макдедли понимали, что они стоят перед чем-то, что может всколыхнуть научный мир, и когда Дуглас предложил обсудить происходящее, все охотно собрались в особняке, где разместилась мать с Георгом. К обсуждению не стали привлекать только детей.
Взяв на себя роль ведущего Дуглас начал совещание с напоминания, что он представляет
Он вполне обоснованно предположил, что остров станет центром всеобщего
внимания, не только научной общественности, но и досужих до сенсации репортеров, как только будут опубликованы материалы проведенных работ. Собственно именно это его больше всего беспокоило, и именно этого допустить он не мог.
Остров был секретной базой спецслужб Великобритании, и публиковать информацию об этом никто не имел права. Но главным ради чего он собрал семейство де Гре и Теодоракиса было то, что он практически открытым текстом предупредил их о том, что при сложившихся обстоятельствах они все, включая команду яхты, становятся пленниками острова. Пленниками, по крайней мере, до тех пор, пока не предъявят доказательства того, что способны сохранить тайну острова в секрете.
Однако Дуглас тут же не забыл об очередном реверансе в отношении «Элизабет и Терезы», как «авторов крупнейшего научного открытия, вставших на пороге глобального переворота в исторической науке». Короче он прямо сказал, что разрешит продолжать начатые работы, только если получит от них определенные гарантии.
Георгу пришлось, такие гарантии обещать и Макдедли сделал вид, что им поверил.
После совещания мать подала условный знак «Срочного сбора на совет», поэтому Лиз попросила Речел и Дика ее не ждать. Теперь они с Тессой не торопились уходить с террасы, ожидая пока Георг, закончит чаепитие. Лиз холодно взвешивала возникшую ситуацию. Слова Макдедли, несомненно, несли скрытую угрозу. Их явно объявили пленниками, и Лиз не удивила предосторожность крестного. Чинно выйдя из-за стола, Теодоракис предложил матери и двойняшкам прогуляться в парке.
Только углубившись в парк на достаточно большое расстояние от домов, Георг начал говорить:
- Я не могу быть уверен, что каждое наше слово не записывают, тем более после того, что нам сообщил господин Макдедли. По крайней мере, здесь это менее вероятно. Да, все дальнейшие разговоры о том, что я вам теперь скажу вести только на улице.
Я не знаю пока, благоволит ли нам Фортуна, и мы становимся соучастниками великого открытия или же мы попали в скверную историю.
В любом случае мы застрянем здесь надолго. Это очень странное место. Это не армейская база! И я знаю, что ни одна спецслужба не будет так долго возиться с «гражданскими лицами» если за этим не стоит какого-то для них интереса. Они создали нам комфортные условия, но, по сути, мы пленники. И я уверен, что если кому-то вздумается нас искать, то мы окажемся пропавшими без вести.
По крайней мере, вы дорогая попали
И так, к делу. Все, что касается тебя Бет, мы обсудим позднее. Девочки… - крестный обратился к сестрам.
– Дело, которое мы начали на «Ариадне» продолжается. Мы недооценили Макдедли, он, по-видимому, серьезный противник. А почему бы из него не сделать союзника? Во всех остальных случаях мы рискуем проиграть.
Лиз прекрасно понимала, что все, что они сегодня услышат, крестный уже давно обсудил с матерью. По крайней мере, как вариант возможного развития событий. И если, формально, мать ни чем не руководила, то, по сути, многие решения принимались с ее подачи. Сейчас наверняка был тот же случай, за любым решением, которое намеривался озвучить Георг, несомненно, стояла его подруга, и Теодоракис не замедлил это подтвердить:
– Лиз, думаю как обычно главная роль за тобой?
Лиз должна была ожидать чего-то в этом духе, но слова крестного прозвучали теперь для нее не к месту. Они означали, что придется расставаться с Диком. Их отношения еще не перешли в привычку мужа закрывать глаза на шалости жены, зная, что для нее супруга, в конце концов, никто не заменит все равно, а он получит привилегию по случаю переспать с приглянувшейся девчонкой. Она сделала безнадежную попытку уйти от этой сомнительной «чести». И, усмехнувшись, попыталась предложить вместо себя сестру:
– Думаю, на этот раз ты не прав. Его явно зацепила Тесс, и он обещал много дать за то, чтобы переспать с ней снова.
Слова Лиз задели сестру, и та явно начинала злиться. Роман с Ричи ей впервые был дорог, и она не хотелось расставаться с моряком, но Георг не придал значения разыгранной интермедии.
– Лучше будет, если это вы сделаете обе и в любой очередности. Но сделаете так, как вы умеете. Он должен стать вашим и «нашим» навсегда.
У нас связаны руки и мало помощников. Команда яхты под контролем островитян. Подумайте, как использовать Речел. Да и любые другие возможные варианты. Я со своей стороны тоже предприму все возможное. Макдедли не глуп, и пока на близкие контакты со мной не идет. Единственно, что для начала можно будет попробовать это все тоже знание истории – выступить в роли эксперта.
Лиз тут же прервала крестного:
- Это не пройдет. Его взгляды на историю не традиционны! Он не верит в многотысячелетние «письменные источники» сохранить, которые было не возможно, и вообще считает писаную историю «проституткой в услужении правящих классов», особенно все, что было написано об истории до начала XVIII века.
- Ты не права Лиз. Он может верить во что угодно – тем более все, что вы нашли, скорее, подтверждает его правоту. Появляется тема для очень интересных бесед. К тому же он, пожалуй, умнее и образованнее, чем я считал. А грань между древней историей и мистикой, по сути, действительно мало уловима. Здесь я с ним точно найду тему для разговора.