Останусь, клянусь
Шрифт:
Он уже вроде как взрослый мужик, но в то же время – нет. И прямо сейчас ему нужно только одно – убедиться, что я пришел не для того, чтобы усугубить ситуацию.
– Все нормально, Флинн. Я не виню тебя за то, что ты тогда промолчал. Слишком жестко было, чтоб сходу как-то среагировать. Но, блядь, быть изгоем – отстойно. Особенно когда знаешь, как все сразу были в восторге от Роуэна и Клары, стоило ему только заикнуться о ней. А когда речь зашла о Бритт, меня тут же начали прессовать и морозить, это было ударом под дых
Я не успеваю договорить, Деклан
– Ладно, если уж на то пошло, я вообще-то предупреждал Роуэна насчет Клары.
– А потом он надавил, и ты тут же сдался. А стоит мне надавить, и вся компания делает вид, что меня не существует, даже на гребаном барбекю.
Роуэн поднимает руку – и, как настоящий лидер, тут же перетягивает на себя все внимание. В нем есть что-то такое… Он одним взглядом может загнать в тишину целую комнату.
– Во-первых, ты прав, – начинает он. – Все вы сразу приняли Клару и Медвежонка, и я благодарен вам за это больше, чем могу выразить словами. Единственное, что меня волнует в вашей истории с Бритт, – это как это скажется на нас всех.
Я уже собираюсь его перебить, напомнить, что ему, по большому счету, было похрен, как на всех отразится появление девушки с ребенком в нашем доме. Но он не дает мне и слова вставить – продолжает.
– Мне уже сообщили, что, пытаясь поступить правильно, я стал катализатором всего этого… странного дерьма, что теперь между нами творится. Я перегнул, Ки. Ты взрослый мужик, и она тоже. Это, очевидно, что у вас не просто трах. Прости за то, как все было последние несколько недель.
– Сложно было, да? – с трудом сдерживаю ухмылку, которая так и рвется испортить мое суровое лицо.
– На вкус как говно, но это правда. А правда – штука такая: иногда приходится заткнуть свою гордость и извиниться. Особенно когда ранишь брата настолько, что он неделями не появляется дома и даже не отвечает.
Я пожимаю плечами, изображая безразличие:
– Очевидно, было бы лучше, если бы я вообще не лез. Но все равно спасибо за извинение. Мне просто хотелось, чтобы ты видел во мне кого-то большего, чем парня, который трахнет подругу невестки и выкинет ее потом, как мусор.
Я делаю паузу, потом добавляю, чтобы расставить все точки над i:
– И раз уж на то пошло… Бритт думает, что мы не разговариваем, потому что вы все считаете, будто она мне не пара. Именно поэтому она вчера так сорвалась и ушла.
Все пятеро одновременно выдают какие-то проклятья себе под нос, но первым внятно говорит Салли:
– С ней все в порядке? Ты же сказал ей, что это чушь собачья, да?
Флинн, может, и король бурных чувств, но Салли скорее шагнет в океан с бетонными ботинками, чем допустит, чтобы из-за него девушке стало не по себе. Он вообще не особо склонен разбираться в собственных эмоциях, за исключением тех случаев, когда дело касается девчонок. Думаю, это потому, что его лучший друг – девушка. И он по уши в нее влюблен, хоть и делает вид, что нет.
Если они уже считают, что мы с Бритт – это катастрофа из-за того, что ее лучшая подруга замужем за моим братом,
– Да, я сказал ей. Но когда вы двигаетесь вокруг нас, будто мы чумные, как думаешь, насколько сильно она мне поверит?
– Так ты возвращаешься? Будешь снова отвечать на мои звонки и сообщения? – как всегда, Мак сразу рубит с плеча.
– Да, я снова начну оставаться тут. Хотя не уверен, как часто. Все зависит от Бритт, от ее квартиры… да и пентхаус ближе к ее работе. И да, я снова начну отвечать на звонки и сообщения. Я тоже прошу прощения у всех вас. Вы ударили по самому больному, и я сорвался, а потом просто… закрылся.
Но Мак так просто не отступает:
– То есть мы все тут выкладываем как есть?
Я хмурюсь:
– Да… Так что если тебе есть что сказать – говори.
– Ты уверен? Если мне есть что сказать, мне просто надо сказать это вслух? При всех?
Он начинает меня бесить. Только поэтому я огрызаюсь:
– Да блядь, МакКуиллиан, выскажи уже, что там у тебя.
– Долго ты еще собираешься скрывать от нас, что снова дерешься? Я и про запись знаю, Ки.
Ебаный пиздец.
– Я не собираюсь это обсуждать.
Но все это влетает в одно ухо, а из другого вылетает – потому что гостиная буквально взрывается. Все начинают орать, перебивая друг друга, каждый старается перекричать остальных. Я, конечно, сам сказал ему – «говори, если есть что сказать», – но он, сука, подставил меня, и прекрасно это знал.
И вообще, откуда, блядь, он знает про запись? А главное – как давно он знает?
Роуэн перекрывает всех одним криком, и, что поражает, его моментально слушаются. Молча. Без споров. Вот бы и мне так уметь… Хотя, судя по взгляду, которым он сейчас пытается испепелить меня на месте, уроков мне не светит.
– Давайте начнем с того, что Мак имеет в виду под «драками»?
Черт, ну, поехали.
– Я снова начал драться. Примерно, восемь месяцев назад. У меня в башке полный пиздец, куда хуже, чем вы себе представляете. Мне нужно было хоть как-то это разгрести. Долгое время после того, как меня пырнули, я справлялся через тренировки. Но потом этого стало мало. Я вернулся в октагон, и это помогало. Успокаивало голову, гасило мысли. Пока не перестало. Прошлая ночь была последней. Сейчас октагон больше не дает мне покоя. Похоже, единственная, кто умеет это делать… это Бритт.
– То есть ты реально завязал? Окончательно? – вмешивается Деклан. – Потому что я не переживу еще раз, если ты окажешься в больнице между жизнью и смертью. Я понимаю, ты дрался, ты сам это выбрал, но мы каждый день смотрели, как ты борешься, как цепляешься за жизнь. Это, блядь, ад, а не зрелище.
Остальные согласно кивают, мрачно.
– Если ты не завязал по-настоящему, Киран, – врезает Роуэн, как гвоздь в крышку гроба. – Считай, ты уволен. С сегодняшнего дня.
Наступает звенящая тишина. Все в шоке. Даже я.