Орудья мрака
Шрифт:
— Разве вы не знали, госпожа Уэстерман, что ваша сестра стала аптекарем? Вы еще услышите, что пол-Хартсвуда души не чает в ее кожных мазях. — Снова повернувшись к Рейчел, миледи подняла руку и пригрозила девушке пальцем. — Однако вам нужно назначить цену в целый шиллинг, дорогуша, вы сделали ошибку, продавая ее всего за шесть пенсов. Люди ценят вещи сообразно тому, сколько за них уплачено. Назначьте цену в шиллинг, и они расскажут всем, что мазь — настоящее чудо, ибо кому угодно выглядеть дураком и тратить деньги на всякий вздор?
Завершив этот не длинный, весьма игривый пассаж, леди Торнли снова откинулась на спинку
— Удивительно, как мало некоторые знают о том, что творится в их собственном доме. — Подняв руку к лицу, она на секунду прикусила пухлую нижнюю губу и оттянула темный завиток волос. — А ведь дом не такой уж и большой.
Краудер кашлянул.
Последовал ритуал сервировки чая. Анатом заметил, что в присутствии графской супруги Харриет чувствует себя несколько неуверенно. Ему показалось, что тему покойника в лесу она начала достаточно неловко.
— Разве это не странно, леди Торнли, что на теле обнаружили перстень виконта Хардью?
Миледи зевнула. Когда, перед тем как ответить, она поднесла ладонь ко рту, Краудер подумал, что даже руки у этой женщины исключительно хорошо сложены. Все дело в пропорциях — в длине пальцев по сравнению с костями, образующими ладонь, соотношении жира и мышц и, конечно же, в качестве и свойствах кожи.
— Не сомневаюсь, он нашел его в Лондоне, узнал герб и приехал сюда в надежде получить от Хью награду, — пожав плечами, сказала она. — Я бы именно так и поступила.
На мгновение нахмурившись, Харриет выдавила из себя продолжение:
— Также странно, что от виконта Хардью давно не было вестей, а теперь это кольцо. Я полагаю, он уехал из дома еще до того, как мы прибыли в Кейвли. Не припомню, чтобы до меня доходили подробности этой истории.
— Неужели? Что же, я полагала, будто вы не интересуетесь подобными романтическими преданиями. Думаю, мы можем потратить время и снова поговорить об этом. Если вдуматься, этот мой рассказ может даже показаться смешным.
Леди Торнли умолкла, потянулась за одним из изящных пирожных, которые ей подали вместе с чаем, и своими маленькими белыми зубками откусила от него кусочек. Пирожное ей не понравилось, поэтому миледи, изобразив гримасу отвращения, положила его назад и взяла попробовать еще одно. Судя по всему, оно оказалось лучше, потому что, снова заговорив, хозяйка дома продолжала держать его в своих точеных белых пальцах.
— Александр влюбился в женщину из дома, где он жил. Семейство из Чисвика с какой-то забавной фамилией. Ах да, Аристон-Грей. Мне кажется, звучит немного на французский манер. Они были музыканты. Вдовый отец и его дщерь. Мне говорили, будто Александр помешан на музыке. Старик до самой смерти играл на скрипке, дабы прокормить семью, хотя я уверена, что все эти годы мой супруг достаточно платил ему за содержание Александра, и ему не было нужды увеселять публику мелодиями.
— Возможно, он делал это из любви к музыке, леди Торнли, — предположила Рейчел.
— Как вам угодно, мисс Тренч. — Леди Торнли с легким удивлением воззрилась на гостью. — Мне приходилось иметь дело с музыкой только по роду моих занятий. Ни один мясник не забивает скотину под конец дня ради собственного увеселения. Зачем же скрипачу играть
Леди Торнли откусила еще кусочек пирожного.
— Я называю это забавным, потому что, конечно, лорда Торнли тоже считали дерзким за его брак со мной, но, думаю, причиной разрыва стали педантичность Александра и нытье о добродетелях его суженой, а вовсе не то, что она была ему не ровня.
Смахнув крошки с губ, миледи улыбнулась своей кошачьей улыбкой.
— У нас столько денег, что мужчины Торнли еще пять поколений могут жениться на нищенках, но здесь по-прежнему будут чистокровные жеребцы и фруктовый лед в июле. — Она перевела взгляд на Рейчел. — Конечно, если они в самом деле хотят жениться.
Оставшееся время визита ушло на неуклюжие банальности, а попытка обсудить погоду вызвала у леди Торнли такой зевок, что Краудер даже испугался: вдруг она свернет свою изящную челюсть? Замечания хозяйки дома были настолько неприятными, что анатом не удивился бы, если бы Рейчел и Харриет уехали из замка очень рассерженными, однако они проявили удивительное великодушие. Их благородство поразило Краудера.
— Из-за всех этих разговоров о напуганных герцогинях в городе ее никто не принимал, даже когда лорд Торнли был здоров, — заметила Харриет, после того как тронулся экипаж.
— Но почему она не завела друзей, когда ее супруг заболел? — удивился Краудер. — Думаю, спустя год после свадьбы осталось достаточно знакомых, желающих потратить деньги ее мужа.
Отвернувшись от окна и обратив взгляд на попутчиков, Рейчел расправила юбки.
— В действительности, собственных денег у нее немного. И, чтобы получать их, ей необходимо постоянно жить с лордом Торнли. Эти статьи брачного договора составлены очень строго. Когда лорд Торнли умрет, она станет опекуншей их мальчика и будет управлять его деньгами, однако ему завещано не все. Он может получить полное наследство лишь по усмотрению нового графа, Александра, если его удастся найти. Наследство Хью тоже будет небольшим. На ее месте я бы завернула те ужасные часы в одеяло и сбежала в Лондон, но она, возможно, чересчур ленива для этого.
Мисс Тренч внезапно поняла, что и Краудер, и Харриет смотрят на нее, открыв рот.
— Господин Торнли рассказал мне об этом, — словно бы с вызовом пояснила она. — Кстати, Харри, я ведь говорила тебе, что делаю кожные мази по старым рецептам маменьки. Ты просто не слушала. — Она слегка надула губки. — Ты бы заметила это тогда, когда стала бы делать расчеты за следующий квартал, ибо, как оказалось, я заработала четыре фунта.
Харриет была потрясена.
— Вы так удивили сестру, мисс Тренч, что она лишилась дара речи. Полагаю, это настоящий успех.