Орудья мрака
Шрифт:
Рейчел сжала руки в кулаки — казалось, девушка вот-вот начнет топать ногами.
— Харри, нужно поступить именно так, и ты сама это знаешь. Ты свидетельствуешь о его смерти — прекрасно, так засвидетельствуй же и его похороны. Каким бы человеком он ни был, он входил в число Божьих созданий, а потому заслужил эту любезность от всех нас.
Харриет не двинулась с места — Краудер заметил лишь, как она поморщила нос, когда ее сестра упомянула о Боге. Рейчел сузила глаза.
— Если ты не пойдешь, я попрошу господина Краудера сопроводить меня. В самом деле, Харри, если ты собралась весь вечер думать о смерти, ты можешь заняться этим и в тиши церковного кладбища.
Эта фраза во всяком
Увидев, как священник заторопился к могиле, Харриет обрадовалась, что сестра силой заставила ее прийти сюда, это и в самом деле было подходящее место для размышлений о смерти. Вердикт коронера не удивил Харриет, хотя она не переставая размышляла о том, много ли местных жителей в действительности поддерживают его. Чрезвычайно удобное заключение — весьма правдоподобное, если, конечно, принять на веру, что воры ради одного-единственного перстня станут неспешно преследовать друг друга на протяжении целого дня пути. На мгновение Харриет задумалась: а может ли она сама поверить в это? Если да, тогда ей стоит примерить самодовольную улыбку деревенской матроны, заняться младенцем и видеть лишь то, что у нее перед носом, так же, как Рейчел. Она на секунду нахмурилась, понимая, что неверно и несправедливо охарактеризовала сестру, и разозлилась на себя за это. Священник заметил выражение ее лица и, слегка смутившись, заглянул в свой молитвенник, чтобы убедиться, не поймала ли его на ошибке вспыльчивая госпожа Уэстерман. Успокоившись, он продолжил.
Харриет бросила взгляд на сестру. Она вовсе не казалась самодовольной и куда больше Харриет знала о тайнах и тягостях деревенской жизни. Главная сложность с Рейчел состояла в том, что она в самом деле была добра. И поэтому обладала терпением и душевной стойкостью, которые порой вызывали у ее сестры зависть, а порой казались Харриет почти невыносимыми. Когда молебен закончился, Рейчел с улыбкой протянула руку священнику, и его лицо приняло до смешного гордое выражение. Харриет и Краудер поклонились, и их маленькая компания, в которой каждый размышлял о своем, двинулась назад, к дороге на Кейвли.
Пройдя совсем немного, они заметили впереди мужскую фигуру. Вечер был еще светлым, и путники, даже оставаясь на значительном расстоянии, увидели, что это Хью Торнли. Краудер скорее почувствовал, чем заметил легкую нерешительность в походке Рейчел, а уголком глаза уловил движение упрямо вздернувшегося подбородка. Какая же это, должно быть, пытка, подумал анатом, жить, постоянно ощущая присутствие неразделенной любви. Он стал размышлять о том, почему Харриет не увезла сестру прочь отсюда. Возможно, Рейчел сама решила ежедневно сталкиваться с собственными страданиями. По мнению Краудера, подобное решение было несовместимо с душевным покоем, несмотря на облегчение, которое приносили девушке склонность к усердию и религии.
Ощутив их присутствие, Хью обернулся. Все обменялись поклонами.
— Я приходил на похороны Брука, — объяснил он. — Решил, что кто-нибудь должен это сделать, а Картрайт не явится. В нынешних обстоятельствах он не рад, что люди связывают его с подобными типажами. А затем я увидел вас и решил не докучать. С вашей стороны очень мило было прийти. Похоже на вас. Что ж, доброго вечера.
Никто не сомневался, что эти слова предназначались Рейчел, однако Харриет и Краудер учтиво притворились, будто замечание относилось ко всем. Госпожа Уэстерман откашлялась, словно собираясь что-то сказать, хотя ей никак не приходило в голову, что можно
— Господин Торнли! Господин Торнли, скорее сюда, сэр!
— Что такое?
Споткнувшись, мальчишка остановился рядом с ними. Он был очень бледен.
— Сиделка Брэй! В ведьмовской хижине.
Развернувшись, он побежал обратно по тому же пути. Краудер поглядел на Харриет. Она уже подхватывала юбки, собираясь пойти за ребенком.
— Это хижина старого лесника, — кратко пояснила она, — у кромки леса.
Госпожа Уэстерман двинулась вверх по склону; Краудер, Рейчел и Хью последовали за ней. За деревьями, на самой вершине холма, Краудер впервые увидел маленький полуразвалившийся домик. Он и вправду подходил для ведьм, если, конечно, ваше воображение склонно к подобным образам. Его стены и потолок пробили и замаскировали деревья, а сохранившуюся каменную кладку увивал плющ. Широкая дверь, с невероятным упрямством державшаяся на последних петлях, была приоткрыта. Мальчишка показал в дверной проем. Из-за бледности на его лице была особенно заметна грязь. Он воплощал колоритный образ сентиментального пастушка. Под предводительством Хью все двинулись внутрь, силясь различить узоры света и тени. Внезапно вскрикнув, Рейчел уткнулась сестре в грудь. Та обняла девушку, но даже поверх ее головы, округлив глаза, продолжала смотреть в глубь помещения. Мужчины замерли так, будто на них только что обрушилась гигантская волна.
На одной из низких балок, до коих почти доставали их головы, висело женское тело. Лицо трупа потемнело, а высунутый язык торчал между зубами. Ступни покойницы почти касались каменного пола, и под скрип древесины и шорох пеньки ее тело продолжало тихонько колыхаться на легком вечернем ветерке. Как раз ветерок и повернул труп лицом к Харриет. Даже в таком искаженном виде она узнала эту женщину. Сиделка Брэй, прислуга из замка Торнли, возникла точно дар Божий вскоре после того, как лорд заболел, и заботилась о нем с того самого момента. Харриет отвернулась, продолжая прикрывать Рейчел. Затем зажмурила глаза, очень крепко зажмурила, и стала ждать, когда успокоится сердцебиение.
— Нужно снять ее, — прозвучал голос Краудера. — Вон та бочка выдержит?
Послышались глухие удары — это мужской сапог, испытывая бочку, пинал ее, затем скрип от соприкосновения дерева и камня — кто-то потащил ее по полу.
— Господин Торнли, есть ли у вас нож?
Через некоторое время раздался щелчок обнажаемого лезвия, а затем ужасный звук распиливаемой веревки. Харриет вспомнила звуки больничной палаты во время сражения: казалось, за проклятиями, стонами и взрывами всегда можно было расслышать срежет пилы — это врач распиливал кость. Раздался треск — видимо, веревка поддалась. Хью крякнул, приняв вес, а затем вздохнул, опустив тело на пол.
— Она мертва? — раздался голос господина Торнли.
— О да, — сухо ответил Краудер.
Харриет открыла глаза. Краудер опустился на колени рядом с телом, Хью стоял чуть поодаль.
— Черт побери!
Ругательство Хью отразилось от стен пустых развалин и, словно ружейный выстрел, встревожило ворон, устроившихся на ночлег в лесу. Вспорхнув из своих гнезд, они огласили округу эхом сердитых криков. Рейчел поморщилась и высвободилась из объятий сестры. Всеми силами стараясь не глядеть на то место, где лежало тело, девушка распрямила спину и направилась к двери. Обернувшись, Харриет увидела, что она говорит с мальчиком.