Оператор
Шрифт:
Очень хотелось бросить всё и рвануть за этим голосом, как собака на провод. Но Лена же предупреждала. И отец тоже. Не лезть в ненужный коридор.
— Город целиком у тебя на людях сидит, — сказал я.
— Город целиком у меня живёт. И будет жить дальше, если ты сейчас перестанешь рвать опоры ради личной обиды.
— Это не обида.
— Нет? Тогда что? Месть? Семейный долг? Очень понимаю. Это всё хорошо звучит внизу, у своих. Намного хуже это выглядит, когда у тебя наружный контур трещит
— Ты сейчас снова начнёшь рассказывать, что без тебя все умрут?
— Не все. Но достаточно, чтобы твоя победа пахла тысячами трупов.
Вот в этом он и был силён. Не в крике. Не в угрозе. В том, что говорил гадости как расчёт.
И ведь не врал целиком. Никогда.
— Ты держишь систему на пленных, — сказал я.
— Я держу систему на том, что осталось после тех, кто был до меня. И да, мне приходится использовать то, что есть.
— Людей.
— Людей. Как и тебе придётся, если решишь не просто бунтовать, а реально что-то держать.
Я почувствовал, как внутри поднимается злость. Опасная. Липкая. Та, что может заставить полезть туда, куда не надо.
Голос внутри тихо сказал:
Предупреждение.
Эмоциональная реакция растёт.
Не уходите с линии задачи.
— Спасибо, — прошипел я.
— Ты даже сам себе уже отвечаешь вслух, — заметил Романов. — Видишь, как быстро система тебя жрёт?
— Ты бы лучше за своим горлом следил.
— Моё горло пока под охраной. А вот твоё — нет.
Чужой холод ушёл. Контур опять стал библиотекой.
Я выдрал последние подтверждения и вышел в реальность резко, как после удара под рёбра.
Комната снова была маленькой. Жаркой. Лена стояла надо мной с кабелем в руке. Борисыч у двери. Вера у панели. Гера у второго экрана и уже что-то крутит. Анна бледная, но держится.
— Ну? — спросила Лена.
— У меня всё. Прикрытия, “Наследник”, прямые приказы, Красный Берег, нулевой пояс. Всё.
— Хорошо. Тогда не сидим. Сажаем подтверждение приказов.
— Подожди, — сказал я и поднялся. — Он был там.
— Кто?
— Романов.
Анна на секунду даже забыла моргать.
— В контуре?
— Да.
Лена выругалась сквозь зубы.
— Значит, уже знает, где ты.
— И без этого бы узнал.
— Нет. Теперь он знает, что ты не просто ломаешь двери. Ты уже лезешь в старый уровень. Это для него другая тревога.
— Мне как-то сразу полегчало.
— Заткнись и работай.
Из коридора донёсся первый топот.
Потом короткий окрик:
— Второй техэтаж! Проверить нишу!
— Всё, — сказал Борисыч. — Пошло.
—
Он глянул в щель камеры у двери.
— Четверо. Пока.
— Нормально.
— Это ты специально так говоришь, чтобы меня бесить? — спросил Гера.
— Почти.
Лена уже кинула мне другой кабель.
— Сюда. Теперь не архив. Теперь приказной контур. Если посадишь его в ручной режим, наверху начнётся драка за подпись. Это даст нам время и вырубит им привычную скорость. Но…
— Но?
— Больно будет.
— Мне уже обещали.
— Нет. Я серьёзно.
— Я тоже.
Голос внутри сказал:
Переключение возможно.
Риск нейронной перегрузки — высокий.
Польза — критическая.
— Что она сказала? — спросил Борисыч.
— Что будет очень плохо, если не сделать.
— Ну, это мы уже и так по лицам читаем.
Я вцепился в новый контакт.
И в этот момент дверь дрогнула от удара снаружи.
Первый.
Потом второй.
Кто-то взялся за неё всерьёз.
Вера заняла угол и подняла ствол.
— Долго ещё?
— Минуту! — ответила Лена за меня. — Если он не сдохнет у меня на руках!
— Очень вдохновляет, — сказал я.
Голос внутри шёл уже почти без пауз:
Новый контур открыт.
Подтвердите ручной режим.
Внимание: внешний оператор сопротивляется.
— Романов?
Да.
— Конечно.
Я вдавил ладони сильнее.
Мир снова качнулся.
Но теперь это была не библиотека.
Это был узкий коридор из приказов.
Подписи. Печати. Подтверждения. Запуски. Блокировки. Страшная, скучная, огромная власть, которая не кричит, а просто двигает людей как строчки.
И где-то впереди снова стоял он.
Не лицом. Присутствием.
Тяжёлым. Уверенным.
— Ты правда думаешь, что городу станет легче от твоей правды? — спросил его голос.
— Я думаю, он должен знать, на чём сидит.
— Люди не хотят знать, на чём сидят. Люди хотят, чтобы не рушилось.
— Тогда пусть выбирают сами.
— Ты всё ещё веришь в выбор. Значит, ты пока слишком снизу.
Вот это уже было про него лучше любой записи.
Не монстр, который любит кровь.
Администратор, который давно решил, что кровь — просто расход.
И я вдруг понял, что если не выбью ему сейчас этот автоматизм, потом будет только хуже.
— Ручной режим подтверждаю, — сказал я.