Оператор

Искатель Максим

За дверью снова бахнуло.

На этот раз что-то тяжелее кулака.

Борисыч крикнул:

— Тишины не будет!

— Тогда делаем быстро! — отрезала она.

Я посмотрел на неё.

— Что надо?

— Дай мне верхний мост. Себе бери нижнюю жилу. На счёт три тянем вместе. Не раньше. Если сорвём несинхронно, всё ляжет.

— Понял.

Романов, стоя у стены с кровью на лице, вдруг спокойно сказал:

— У вас не выйдет.

Я даже не обернулся.

— Очень вовремя.

—

Вы всё ещё считаете, что ломаете меня. А ломаете предохранители города.

— Заткнись, — сказала Вера от двери и выстрелила через щель по первому, кто пытался пролезть. Там заорали и откатились назад.

Гера уже таскал к двери тяжеленный металлический шкаф.

— Помоги, — сказал он Борисычу.

— Я тебе не грузчик.

— А кто? Поэт?

— Пошёл ты.

Но шкаф они вдвоём всё-таки впихнули под ручку и угол стены. Дверь теперь открывалась только в теории.

Анна быстро глянула на меня.

— Готов?

— Да.

— На три. Раз. Два. Три.

Мы дёрнули.

В первый момент ничего не произошло.

Потом контур взвыл.

Не башня. У меня в голове. Как будто кто-то разом выдрал десяток проводов и пустил ток по голому нерву.

Я зашипел, Анна тоже скривилась, но не отпустила. Молодец.

Закладка мигнула.

Треснула.

Потом пошла белым дымом.

Голос внутри сказал:

Паразитный контур удалён.

Ручной режим восстановлен.

Вещательный узел доступен.

— Есть! — выдохнул я.

— Не радуйся раньше времени, — сказала Анна. — Теперь его ещё надо удержать.

Романов выпрямился у стены и вытер кровь с губы большим пальцем. Ни истерики. Ни паники. Только злость стала виднее.

— Ладно, — сказал он. — Значит, по-плохому.

Он резко ударил ладонью по аварийной панели у стены.

В башне мгновенно вырубился основной свет.

Комната ушла в красные аварийные полосы. Сирена не завыла — и это было хуже. Просто везде загорелся сухой красный свет, как в морге.

Голос внутри мгновенно выдал:

Локальная изоляция этажа.

Связной мост к крыше открыт.

Ключевой оператор пытается уйти на верхний эфирный узел.

— Он уходит! — крикнул я.

Романов уже рванул к внутренней двери за студией, о которой мы даже не подумали. Хорошо спрятанная была. На его вкус.

— Стоять! — заорал Борисыч.

Романов даже не обернулся.

Я сорвался за ним.

Внутренняя дверь вела на узкий связной мостик между студией и верхним эфирным узлом. Ниже — пустота шахты. Сбоку — стекло. Вверху красные

аварийные полосы. Бежать по такому — одно удовольствие, если ты самоубийца.

Романов двигался surprisingly быстро для своего возраста. Я догонял, но не так быстро, как хотелось бы.

— Артём! — крикнула Анна из студии. — Пять минут эфира! Не больше! Или ты его берёшь сейчас, или мы бьём без него!

Вот. Правильно.

И тут пришлось выбирать.

Или догоняю Романова лично.

Или разворачиваюсь к эфиру и бью по его лжи уже сейчас.

Голос внутри вмешался:

Приоритет задачи: эфир.

Физический захват оператора вторичен.

— Ненавижу, когда ты права, — прошипел я.

Романов почти дошёл до верхней двери. Ещё два шага — и он скроется дальше по башне, а может, и вообще уйдёт на крышу под охрану.

Он обернулся на бегу и крикнул мне:

— Вот видишь? Даже сейчас ты не можешь выбрать между красивой местью и полезным ударом!

Я остановился.

Это далось тяжело.

Очень.

Но остановился.

И посмотрел ему в глаза.

— Ошибаешься.

Потом развернулся и пошёл обратно в студию.

Пусть бежит.

Пока.

Сегодня у меня был более важный рот, который надо было выбить.

Когда я влетел в студию, Анна уже сидела за пультом. Лена вышла на связь по внутреннему каналу и орала из распределителя, что если мы сейчас спалим ей линейку, она лично нас потом воскресит и убьёт ещё раз. Вера и Борисыч держали дверь. Гера, весь красный от аварийного света, стоял у микрофона и зачем-то поправлял его, как будто собирался вести передачу сам.

— О, — сказал он. — А я уже думал начать без тебя.

— Уйди оттуда.

— А что? У меня голос приятный.

— Гера.

— Ладно, ладно.

Анна подняла на меня глаза.

— Решил правильно?

— Да.

— Тогда быстро. У нас реально немного времени.

Она сдвинула мне наушник, хлопнула по кнопке прямого включения и сказала:

— Как только дам знак, говори. Коротко. Без лекции. Потом уже будем лить архив. Если полезешь в долгий монолог, нас просто срежут.

Мать была права.

Говорить надо просто.

Я встал у микрофона.

Сердце стучало тяжело. Не от страха даже. От того, что вот сейчас город услышит меня не бумажкой, не пакетом, не сводкой, а живым голосом.

Голос внутри тихо сказал:

Вещательный узел готов.

Городской контур на линии.

Секторный охват высокий.

Анна подняла пальцы.

Три.

Два.

Один.