Оператор

Искатель Максим

— Вернись, — сказала она снова. — Просто вернись. Не красиво. Не героем. Просто вернись.

— Вернусь.

— Ну и хорошо.

Отец сидел рядом, завернувшись в чужой плащ, как старый злой филин. Когда я подошёл к нему, он только коротко сказал:

— На четвёртом не бери главный пульт с ходу. Сначала смотри питание. Если у них там уже воткнуты новые мосты, тебя может шарахнуть обраткой прямо в мозги.

— Спасибо. Очень ласково.

— Я не умею ласково.

— Уже заметил.

Он

помолчал.

Потом всё-таки добавил:

— Я бы пошёл сам. Просто сейчас от меня там пользы меньше, чем гордости.

— Я знаю.

— Вот и не бесись на это.

— Не бешусь.

— Врёшь.

— Немного.

Он коротко усмехнулся.

— Нормально. Значит, мой.

И всё. На этом и закончили.

Катер оказался мелкий, злой и быстрый. Старый служебный корпус, низкая рубка, мотор с характером. Анна завела его с третьего раза и сразу повела вниз по тёмному рукаву, не включая лишний свет.

Город шёл справа от нас.

Склады. Бетонные стены. Ржавые лестницы. Служебные платформы. Где-то выше — мосты и старые переходы. Ещё выше — уже обычный Новогорск. Или то, что он показывал людям как обычную жизнь. А под этим всем тянулась наша грязь.

Экран с моей рожей мы увидели снова минут через десять.

На стене старого элеватора, прямо над водой, мигала та же фотография. Теперь уже с подписью крупнее.

АРТЁМ КРАЙНОВ. ЖИВ. ВООРУЖЁН. КРАЙНЕ ОПАСЕН.

СООБЩАТЬ НЕМЕДЛЕННО.

Гера прищурился.

— Слушай, а фото могли бы и получше взять. Тут ты как бухгалтер перед запоем.

— Не ной. Я там молодой.

— Вот именно. Люди увидят тебя сейчас и решат, что объявление фальшивое.

— Может, это и к лучшему, — сказала Вера.

Анна, не отрываясь от руля, усмехнулась.

— Не надейтесь. Уже пошли повторные сводки. Теперь его рожа на всех служебных линиях, а в паре районов уже гонят через уличные динамики.

— Что говорят? — спросил я.

— Что бывший инженер Крайнов жив, причастен к диверсии на Красном Берегу, вооружён, опасен и действует в составе террористической группы.

Гера кашлянул.

— “Террористическая группа” — это мы, получается?

— А ты чего хотел? “Уважаемые неудобные граждане”?

— Ну было бы приятно.

Голос внутри отозвался:

Зафиксирован рост публичной частоты упоминаний.

Вероятность узнавания в служебных кварталах — высокая.

— Даже не начинай, — пробормотал я.

— Что она? — спросил Борисыч.

— Говорит, что моя слава растёт.

— Поздравляю. Ты всегда хотел популярности.

— Да пошёл ты.

Катер

шёл дальше.

Анна держала маршрут хитро. То под стеной, то под старой трубой, то в тени опор. Видно было: район она знает не по картинке.

— Слушай, — сказал я. — Ты давно по этим кишкам бегаешь?

— По этим — нет. По соседним — достаточно.

— Романов знает, что ты против него?

Она помолчала секунду.

— Он знает, что я неудобная. Но до сегодняшнего дня думал, что это можно пережить в семье и бумагах. Сегодня я для него уже не родственница. Сегодня я дыра в контуре.

— Душевно у вас там.

— А у вас, я смотрю, просто курорт.

Тоже верно.

К речному приёмнику мы подошли через двадцать минут.

С виду — просто старая бетонная ниша под башней, куда когда-то заходили служебные баржи с кабелем и фильтрами. Сейчас половина стены обросла ржавчиной, створки у воды перекошены, на верхней галерее одна живая лампа и ни души.

Ни души — это всегда враньё. Вопрос только, где они сидят.

Анна заглушила мотор и шёпотом сказала:

— Дальше пешком. На пирсе две камеры. Одну я уже ослепила. Вторая живая, но слепая секундами. Идти надо точно, не топтаться. Внутри у приёмника дежурный пост, но он старый. Если повезёт, сидят двое и дремлют.

— А если не повезёт? — спросил Гера.

— Тогда бодрствуют.

— Очень полезное уточнение.

— Я стараюсь.

Катер ткнулся в бетон мягко. Мы выскочили на мокрый пирс и сразу ушли под навес из старых труб. Я поднял голову. Там, выше, над служебными корпусами, уже торчала сама Воронья башня.

Тонкая, тёмная, стеклянно-металлическая сволочь.

На фоне серого неба она выглядела так, будто вбита в город гвоздём.

— Вот это да, — тихо сказал Гера. — А я думал, башня — это так, красивое название.

— Это и есть красивое название, — ответила Анна. — Для очень некрасивого места.

Голос внутри тихо ожил:

Зафиксирован совместимый узловой контур.

Источник — четвёртый уровень башни.

Дистанция — малая.

— Я уже чувствую её, — сказал я.

— Что именно? — спросил Борисыч.

— Старый контур. Тот, что на четвёртом. Он живой.

— Значит, правильно идём.

Пирс был узкий. Скользкий. Слева вода. Справа стена. На середине стояла первая камера — чёрный глаз под козырьком.

Анна подняла руку.

— Стоп. Сейчас.

Она достала из кармана маленький планшет, что-то быстро нажала, и камера мягко повисла в одну сторону, как будто ей стало скучно смотреть.

— Пошли.